Собор Оптинских Старцев
Аудио-трансляция

Упо­доб­ля­ет­ся на­ша жизнь до­воль­но глу­бо­ко­му рву, ко­то­рый в дожд­ли­вое вре­мя на­пол­ня­ет­ся так, что и пе­ре­ез­ду не бы­ва­ет, в дру­гое же вре­мя иcсы­ха­ет так, что нис­коль­ко по нем не те­чет во­да. Свя­ты­ми же от­ца­ми пох­ва­ля­ет­ся та­кая жизнь, ко­то­рая про­хо­дит, по­доб­но ма­ло­му ру­чей­ку, пос­то­ян­но те­ку­ще­му и ни­ког­да не ис­сы­ха­ю­ще­му. Ру­че­ек этот удо­бен во-пер­вых, к пе­ре­хо­ду, во-вто­рых, при­я­тен и по­ле­зен всем про­хо­дя­щим, по­то­му что во­да его бы­ва­ет при­год­на для питья, так как ти­хо те­ку­щая и по­то­му ни­ког­да не бы­ва­ю­щая мут­ною...

преп. Амвросий

Многие поэты и художники подходили к вратам Царствия Небесного, но не входили в него

Тоска о потерянном блаженстве сквозит в произведениях великих писателей и художников. У художников в душе есть всегда жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма.

Многие поэты и художники подходили к вратам Царствия Небесного, но не входили в негоОгромное большинство наших лучших художников и писателей можно сравнить с людьми, пришедшими в церковь, когда служба уже началась, и храм полон народа. Встали такие люди у входа, войти трудно, да они и не употребляют для этого усилий. Кое-что из богослужения доносится и сюда: Херувимская песнь, Тебе поем, Господи помилуй; так постояли, постояли, и ушли, не побывав в самом храме. Так поэты и художники толпились у врат Царства Небесного, но не вошли в него. А между тем, как много было дано им средств для входа туда! Души их, как динамит, вспыхивали от малейшей искры, но, к сожалению, они эту искру не раздували, и она погасла. Мысли поэта, выраженные в его произведениях, есть исповедь его, хотя сам писатель и не сознает этого. 

Чтобы найти Христа, вступить в богообщение, более глубокие натуры стремятся к уединению, бегут от людского шума и суеты. Ведь чтобы хорошо оценить произведение искусства, например, какую-нибудь музыкальную вещь, нужно углубиться в нее, сосредоточиться. Известно стихотворение молодого поэта, обещавшего быть светилом по таланту, и любителя музыки, но рано умершего. В нем поэт высказывает мысль, что стук, аплодисменты, восклицания и проч. вовсе не есть признак хорошей оценки, а, наоборот, показывают недостаточное проникновение в художественную вещь, что человек, испытывающий высокое наслаждение, пребывает в молчании.

Тем более для возможного постижения Бога человеку нужно углубиться в Его учение, исполняя Его заповеди. Заповеди же Господин "тяжки не суть" (1 Ин. 5, 3). Это сказал Сам Господь, а слово Его не ложно.

Неудовлетворенность земным чувствуется и у наших великих писателей, например, у Тургенева, Пушкина и у иностранных – Шиллера, Шекспира, Гейне. Когда я еще ходил по стогнам мира сего, я читал Гейне, но он всегда производил на меня тяжелое впечатление. Это был великий талант, но не просвещенный духом Христовой веры. И древние языческие философы, например, Аристотель, Платон, Сократ, не удовлетворялись земным. Но вот печальное явление: чем выше старались они взлететь, тем глубже падали. С христианином этого не бывает; напротив, возносясь от земли, отрывая свое сердце от житейских привязанностей, возносясь горе к Богу, он изменяется, перерождается и бывает способен ощущать великие радости.

Из бесед прп. Варсонофия Оптинского