Собор Оптинских Старцев

Не уди­ви­тель­но па­дать, но пос­тыд­но и тяж­ко пре­бы­вать в гре­хе.

преп. Амвросий

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

Монастырь и мир

...Проси <в молитве> и о том, чтобы Он <Бог> воз­вестил твоим родителям об увольнении тебя в обитель, где покажутся тебе твои немощи при борьбе со страстями (преп. Макарий).


Хорошо, что ты познала, что спокойствие, на которое ты опиралась в мире, непрочно и ненадежно. А притом и то знай, что ты, живя в монастыре, находишься на поприще брани, как духовный воин, и раны приемлешь, и венцев сподобляешься, а удаляясь с сего поприща, уже не имеешь и брани и мнишь иметь спокойствие, но ложно, ибо оно скоро может превратиться в свирепую бурю. Итак, благо­дари Бога, призвавшего тебя на сей путь и обучающего во бранях (преп. Макарий).


Некоторые спасаются в монастырях, иногда их упре­кают в эгоизме. «Подумайте, — говорят, — такой-то посту­пил в монастырь! Он делал в миру столько добра, то-то и то-то, так много приносил пользы и вдруг все бросил. Это просто грех!» Не слушайте подобных речей. Если Господь призывает человека на служение Себе в иноческом чине, то надо все бросить и последовать призыву Божию. Впро­чем, и в миру спасаются, но с большим трудом. В житиях святых рассказывается про двух сестер, из которых одна пошла в монастырь, а другая вышла замуж, и обе они спаслись. Правда, та, которая пошла в монастырь, получи­ла высшую награду от Господа, но спасение получили обе. Но как спастись в миру, когда там так много соблазнов? Апостол говорит: «Не любите мира, ни яже в мире» (1Ин. 2, 15). Впрочем, здесь нужно оговориться: под словом «мир» подразумевается не вселенная, а все низменное, пошлое, скверное, греховное. Можно жить и в миру, и вне мира (преп. Варсонофий).

Монашество

Монашество есть образ смирения, и до оного достигают множеством браней и искушений, на которые и надобно себя приготовлять, а Господь силен тебя укрепить (преп. Макарий).


...О монашестве твоем... скажу: да будет принятие оного тебе не на тщеславие, или гордость, или возношение, а паче на смирение, и кротость, и терпение (преп. Макарий).


Что же значит монашество? Совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: «аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет» (Ин. 14, 23), — сказал Господь, и делани­ем заповедей человек очищается от страстей, достигает бесстрастия и восходит к духовному умозрению, и все это должно быть растворено смиренномудрием, потому смиренномудрие все сети вражий сокрушает; при исполне­нии заповедей должно пройти и огнь искушений от людей и от врагов <бесов>, а без искушений мы не познаем себя и не можем смириться и получить духовный разум (преп. Макарий).


...Хотя иноки почтены от Господа ангельским образом, но крыльев ангельских им не дано, может быть, и потому, чтоб всякой инок наиболее находился в своем месте и вни­мал своему спасению, а иначе все бы разлетелись, кто куда, так что иного настоятель не скоро бы дождался в обитель. А потому довольно с меня и того, что мысленно с любовью моею летаю к вам! (преп. Антоний).


Кому что дано: кому деятельность, кому безмолвие, да­ров Божиих много. Преподобному Арсению дано было равноангельское житие, служить Богу в безмолвии. Другие, наоборот, служат Богу в кипучей деятельности. Но уподоб­ляются зарывающим свой талант те, которые отказывают­ся от того, куда их поставляют согласно воле Божией. Так вот, и я стою на этом месте. Боюсь отказываться. Отец Архимандрит мне говорил: «А перенесете ли вы то, что может быть, если вы откажетесь?» Вот я и стою... (преп. Варсонофий).


...Монашество есть внешнее и внутреннее. Миновать внешнее нельзя, но и удовлетвориться им одним тоже нельзя. Одно внешнее без внутреннего даже приносит вред. Внешнее монашество можно уподобить вспахиванию земли. Сколько ни пахай — ничего не вырастет, если ниче­го не посеешь. Вот внутреннее монашество и есть сеяние, а пшено — молитва Иисусова. Молитва освещает всю внут­реннюю жизнь монаха, дает ему силу в борьбе, в особенности она необходима при перенесении скорбей и искушений... (преп. Варсонофий).


...Иночество есть великое безбрежное море, исчерпать или переплыть его невозможно. Это непонятно человеку, не вступающему на этот путь, практика нужна. Пред вами огромная завеса, и она начинает перед вами с нижнего уголка чуть-чуть приподниматься. Вся мудрость земная, правда, имеет некоторый смысл и цель, главным образом, для доставления удобств в земной плотской жизни, по срав­нению же с иночеством есть ничто, или лучше сказать, копейка по сравнению с миллиардом рублей. Один извест­ный мне человек, высокообразованный, получивший евро­пейское образование, был в Московском университете, и в Лондоне, и в Париже. Поступив в монастырь, он пишет своему мирскому другу, товарищу по учению, что он до сих пор ничего не понимал. Так дивно глубок смысл иноче­ства. А назначение инока еще выше. Святой апостол Павел говорит, что в будущей жизни будут различные степени блаженства: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15, 41). Этих степеней миллиарды, говоря по человеческому разумению, неисчислимое количество, и инокам принадле­жит первая. А схимонахи, конечно, достойно своего звания живущие, будут в числе Серафимов. Вот как велико на­значение инока. Поэтому как вы должны благодарить Бога, что Он привел вас сюда в скит. Ни на минуту не подумай­те, что вы сами пришли: «Никто не может прийти ко Мне, аще Отец Мой Небесный не привлечет его» (Ср.: Ин. 6, 44). От Бога дана вам свобода, и с вашей стороны было лишь свободное произволение. Вы только не противились, когда Он, взяв вас за руку, повел сюда. Господь спасает нас, а не мы спасаемся, но Он, Милосердый, спасает нас при нашем на то желании. Итак, благодарите Бога. Вы сами видите, как много людей погибает в миру, сами поразмыс­лите теперь, за что Господь оказал вам такую милость, что привел вас сюда в монастырь, в наш укромный тихий скит! Да! Только при помощи Божией можно проходить этот тесный, скорбный путь. ...На первый взгляд кажется, что есть какое-то противо­речие: с одной стороны, этот путь исполнения заповедей Господних есть легкий и благой, а с другой, он — тесный и прискорбный. Да, он тесен и прискорбен только для тех, кто вступает на него или с принуждением, без внутренне­го расположения, или из-за каких-либо иных целей, кроме спасения души. Для таких он тяжел. А для тех, кто стано­вится в ряд иноков с чистым желанием и намерением служить Господу Богу в духе и истине, — он легок. Правда, бывают скорби, но это — облачка на чистом, лучезарном небе (преп. Варсонофий).


Вопрос: «Меня иногда смущали мысли о том, что мона­шество уклонилось от своего идеала». Ответ: «Да, да уклонилось, однако диаволу и это не очень нравится, коли он так восстает против современно­го монашества. Этим монашеством держится весь мир. Когда монашества не будет, то настанет Страшный Суд» (преп. Варсонофий).


...Вы пришли сюда искать Бога, и все ищут Бога. Найти Бога — это цель монашеской жизни... можно и жить в монастыре, да не быть монахом, ничего не достигнуть... Все ищут Бога. Вот и художники в области поэзии, живописи, особенно музыки, — все желают найти Бога. Да не так искали. Как искать Бога? Соблюдением заповедей, особенно смирением, поступать в монастырь. А они не хотели соблю­дать заповеди, особенно не хотели смиряться, хотели пройти как-либо переулками, поближе, покороче. Знаете стихотворение Пушкина «Пророк»? Там он говорит: «В пустыне мрачной я влачился». Пустыня — это жизнь, он это понимал, что жизнь — пустыня. Влачился, да прямо ползал всем телом. Далее: «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился». Затем Пушкин рисует картину посвящения ветхо­заветного пророка. Кажется, говорится так, что он постиг и «Херувимов горнее стремленье и гад морских подводный ход». Ангелы чисты, они только «горняя мудрствуют». А у нас есть и гад морских подводный ход. Эти два течения идут в нас параллельно. Но должно стараться только «горняя мудр­ствовать». Это не сразу достигается, а только ход морских будет все тише, и можно достигнуть того, что будет только одно горнее стремленье, а те гады нырнут в бездну и исчезнут. Да, этого можно достигнуть. Вот, я вам и гово­рю: смиряйтесь и смиряйтесь (преп. Варсонофий).


В Святом Писании, например, в Апокалипсисе и даже в Ветхом Завете, встречается слово «острова». Например, и острова будут уповать на Бога... (Ис. 51, 5). Как «ост­рова» могут уповать? Под словом «острова» разумеются монастыри. А означает весь текст то, что к пришествию антихриста разве в монастыре еще сохранится вера... (преп. Варсонофий).


Бояться надо только греха... А боязливых, сказано в Священном Писании, не любит Бог (Ср.: Сир. 2, 12), монах не должен быть боязлив, труслив, а должен возлагать на Бога надежду. Почему Бог не любит боязливых и трусли­вых? Потому что они близки к унынию, отчаянию, а это смертные грехи; боязливый и трусливый — на краю про­пасти. Истинный монах должен быть чужд такого устрое­ния... (преп. Варсонофий).


<У Игнатия Брянчанинова> все на одном и том же, на молитве Иисусовой. Какая ширина! Теперь вы видите это. А прежде, может быть, видели в монашестве, как и боль­шинство мирских, одну редьку, квас и глубочайшее неве­жество. Да и понятно. «Чашу жизни вкусите и видите, яко благ Господь». Да, надо вкусить, и тогда уже увидишь, какое блаженство... (преп. Варсонофий).


Святой Иоанн Лествичник говорит: «Ангелы — свет монахам, монахи — свет миру». Вспомните, что мы должны быть светом миру, что наше грядущее назначение — быть царями и священниками. Вспомните, как милостив Господь, призвавший нас в эту святую обитель. Сами посудите, ка­кие дела мы творили, как жили до призвания нашего сю­да, в эту святую обитель... (преп. Варсонофий).


.Монашество... есть блаженство, какое только возможно для человека на земле, выше этого блаженства нет ничего. И это потому, что монашество дает ключ ко внутренней жизни. Блаженство внутри нас, надо только открыть его. Полное блаженство на небе, в будущей жизни оно только продолжается... (преп. Варсонофий).


Не все монашество заключается в подряснике да каше. Надел подрясник, стал есть кашу — и думает: я теперь стал монахом. Нет! Одно внешнее не принесет никакой пользы. Правда, нужно и носить монашескую одежду, и поститься, но это не все! Лампа, пока не горит, не оправды­вает своего назначения — светить. Пожалуй, ее кто-либо и толкнет, и разобьет в темноте. Чего же не достает? — Огонька! Правда, необходимы и фитиль, и керосин, но раз нет огня, если она не зажжена, она не принесет никому пользы. Когда же она зажжена, сразу польется свет. Так в монашестве: одна внешность не приносит пользы, не обходим внутренний огонек. Отец Анатолий говорил, что монашество есть сокровенный сердца человек... (преп. Варсонофий).


Что такое монах? Монах есть исполнитель всех запове­дей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: 1. Возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душою и всею крепостью твоею и 2. Ближнего твоего, яко сам себя. Эти две запове­ди совмещают в себе весь закон и заповеди Божий. Ангелы на небесах преуспевают в любви. Вся жизнь монаха долж­на быть — любовь. Наши великие старцы: о. Лев, о. Макарий, о. Амвросий, о. Анатолий действительно и имели эту любовь (преп. Варсонофий).


...Всегда надейтесь только на Бога, но никак не на человека. Тогда всякое зло будет отпадать от вас, как отруб­ленная ветка... (преп. Варсонофий).


Есть два монашества: внешнее и внутреннее..., внеш­нее, так называемое клобуковое монашество, приобрести легко, как святой Иоанн Лествичник пишет: сделать внеш­него монаха легко, но трудно сделаться внутренним мо­нахом. Это внутреннее монашество может быть даже в миру, хотя именно «только может». И об этом-то внутрен­нем монашестве теперь так редко говорят, почти не имеют никакого понятия... (преп. Варсонофий).


С юных лет Господь привел тебя в лик избранниц своих, монастырь Он указал тебе самый удобный ко спасе­нию, не лишил тебя близости к старцам, и все тебе мало грустно. Обратись к Божией Матери и говори Ей: «Ты, Владычице, привела меня в избранное Твое стадо, Ты и упаси мя. Ты могла Марию Египетскую спасти, ужели меня не сможешь?» (преп. Анатолий).


.Монашеская жизнь трудная — это всем известно, а что она самая высокая, самая чистая, самая прекрасная и даже самая легкая — что говорю легкая — неизъяснимо привле­кающая, сладостнейшая, отрадная, светлая, радостью вечною сияющая — это малым известно. Но истина на стороне малых, а не многих. Потому Господь и сказал возлюблен­ным ученикам: не бойся, малое мое стадо! Яко изволи Бог даровать вам — что? — думаешь, отраду? богатство? наслаждение? Нет! — Царство! (Лк. 12, 32). И какое Царство! Где не только все блага, все возможные сокро­вища, и красота, и слава, свет, радость, горящая любовь, Божеская жизнь и веселие вечное. Царство это — Цар­ство всех веков, перед которым все величайшие царства мира сего — дым, смрад! И в том-то Царстве света и веселия тебе уготовано, и всем возлюбившим Господа Иису­са, царское место. Приведутся Царю девы — в след Ея — Царицы Небесной (преп. Анатолий).


Я — монах, а монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. Ни прельщения, ни угрозы, ни даже смерть не должны заставить монаха презреть заповедь Божию. Уми­ляют мое грешное сердце слова псаломские: «Твой есмь аз, спаси мя, яко оправданий Твоих взысках» (Пс. 118, 94). Говорю их Господу, когда грозят мне люди или помыслы мои при исполнении долга моего священноиноческого. Бу­ди воля Господня!. (преп. Никон).


Если монах пребывает в мирском доме, то на него смотрят как на мирянина. Нельзя монаху долго пребывать в миру. Как рыба без воды, так и монах вне монастыря (преп. Никон).


Монах должен быть весь в Боге (преп. Никон).


Если монах живет в миру, не несет никаких подвигов и даже одежды монашеской не носит, чем он отличается от мирянина? — Своею любовью к монашеству. Можно жить в монастыре, по видимости быть исправным монахом, но не любить монашества. Такой человек уже не есть монах (преп. Никон).


Хотя теперь монастырей нет, но обет монашеский в душе должен остаться, ибо он дан Богу, ибо монашество было, есть и будет (преп. Никон).


Монашеское дело наше: смириться, да поклониться, да попросить прощение — тем и оправдан (преп. Иларион).


Сестра! Кайся, смиряйся, сестрам уступай — что можно, и не осуждай других — все с немощами (преп. Амвросий).


Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которые в настоящее время осуществить невозможно. Важность в христианстве, а не в монашестве. Монашество в той степени важно, в какой оно приводит к совершенному христианству (преп. Никон).


Такой был случай: на одного брата нашло искушение, задумал купить водки и выпить, пошел в шинок, стоят покупатели. Женщина-продавщица, увидев в монашеской одежде, спросила: «Что вам, батюшка, угодно?» Таким воп­росом устыдила брата, и он ответил: «Полфунта изюму». Таким образом, монашеская одежда спасла от искушения (преп. Никон).


...Монашество, построенное по духу Святого Евангелия, на любви к Богу и отказе от мирской жизни, всегда явля­лось камнем преткновения для людей мира сего, всегда было ими ненавидимо, непонимаемо, как совершение чуж­дого им. Рабы же Христовы, хотя бы они были в миру, любили монашество и любят, видя в нем идеал христиан­ской жизни, не чуждый им по духу. Говоря здесь о монаше­стве, имею в виду не отдельных людей, а самый образ жития, и говоря о людях мира сего, также имею в виду не живущих в мире, а душою своею преданных мирской жизни (преп. Никон).


«Отчего это, батюшка, — спросила одна особа, — игуме­нье дано право распоряжаться монахинями, как крепост­ными?» Старец ответил: «Более, чем крепостными. Крепостные могли хоть за глаза поворчать на своих господ и побранить их, а у монахинь и это право отнято, — монахиня сама добровольно отдает себя в крепостное право» (преп. Амв­росий).


Монашество произошло от желания жить в точности по евангельскому учению. Потому что среди молвы город­ской и в заботах житейских представляется большое неудоб­ство жить в точности по евангельскому учению, хотя и все обязаны исполнять оное. Монахи от мирян различаются тем, что последним дозволена жизнь в супружестве, а пер­вые избирают жизнь (безбрачную) безсупружную. И ты хотя живешь только при монастыре, а все-таки избрала жизнь безсупружную. Почаще читай Евангелие от Матфея 5 от начала 5-й главы до конца 10-й и старайся жить по сказанному там. Тогда и найдешь порядок в своей жизни, и стяжешь успокоение души твоей (преп. Амвросий).


...О монашестве должно разуметь, что оно есть таин­ство, покрывающее прежние грехи, подобно крещению. Крещаемый прежде крещения не может чувствовать того, что после получает, т. е. силу внутреннюю исполнять запо­веди Божии (преп. Амвросий).


Чадце мое неблагодарное и неразумное. Да весть мало­душие твое, что никто из человек не имеет права дозволять кому бы то ни было оставить воспринятый им путь благоче­стивой жизни. Потому что воспринявшие монашество и оставившие оное уподобляются Иуде предателю, который ни у кого не просил на это дозволения, а самоизвольно предал, и сам терпит горькую участь свою во аде. У кого есть еще сколько-нибудь смысла, тот не должен решаться подражать такому жалкому и злополучному человеку, а лучше пусть потерпит временные неудобства и временную малую скорбь, чтобы получить вечную милость Божию велику (преп. Амвросий).


Вижу, что здоровье твое поправляется, а в делах подви­гов монашеских лучшего нет. Что ж пользы-то от нашего здоровья? Не с тем мы вошли в ворота обители, чтобы готовить на выставку собственную тушу. А зачем? Затем, чтобы украшать себя скорбями, болезнями, укоризнами от других, постом, молитвою, смирением! Вот цель нашего отшествия от мира! (преп. Анатолий).


Одной начальнице монастыря на ее слова, что народ, поступающий в обитель, разный, — трудно с ним, — ба­тюшка сказал: «Мрамор и металл — все пойдет» (преп. Амвросий).


...Главное дело нашего исправления и спасения зави­сит от нас самих, а со стороны в этом бывает только вспомоществование, хотя и немалое, потому что в каждом деле и в каждом искусстве потребно показание. А без показания простолюдин лаптя не сплетет, девушка чулка не свяжет. Кольми паче монастырская и монашеская жизнь требует показания, и указания, и наставления, а со стороны учащихся требует несомненного приятия и повиновения, по Евангельскому слову: «что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте» (Мф. 23, 3). Эти Евангельские слова ясно показывают, что не следует разбирать жития и дела наставников, а только наставления их принимать, если они согласны со словом Божиим и не противны оному. А за дела свои каждый сам отвечает перед Богом, и наставник, и повинующийся (преп. Амвро­сий).


Образ схимонашеский есть совершенный образ мона­шеский, а монашество есть совершенное христианство. Главная цель наша должна быть — исполнение заповедей Божиих, коими очищается сердце наше от страстей и ис­полняется плодов духовных: мира, радости, любви и про­чих. Воздержанием утончается наш плотский состав, и оным, купно с молитвенным правилом, очищается ум, но при исполнении заповедей Божиих и при глубочайшем сми­рении, а без сего ни пост, ни труд, ни правило не принесут нам никакой пользы. И если только в том одном полагать образ монашества, чтобы исполнять правило и соблюдать пост, а о заповедях любви, терпения и смирения не иметь попечения, то всуе будем трудиться. Правило и пост, конечно, надобно иметь схимникам большие против просто­го монаха, и на сие подобает себя понуждать: но, впрочем, Бог ищет от нас, по силе каждого, телесного подвига, а душевного подвига — любви и смирения — от всех истязует: и больные, и престарелые могут любить ближнего, и смиряться, и получать милость Божию, это не мое мнение, а святых отцев учение вам предлагаю (преп. Макарий).


Когда читают, особенно в церкви, хоть и без усердия, а слушай. Со временем все слюбится, и жизнь монастырская (преп. Анатолий).


...Всякое иноческое одеяние, длинное или короткое, с рукавами или без рукавов, с широкими рукавами или узки­ми, есть не простое одеяние, но смиренное и святое, а посему и возлагать оное на себя должно, как дар Божий, с благоговением и со благодарением (преп. Антоний).


Один епископ, приехав в один монастырь, спросил на­стоятеля: — Есть ли у тебя хорошие монахи? — Есть, — был ответ. — Ну, покажи. Настоятель вызвал и говорит: — Вот хороший кузнец, вот хороший мастер и т. д. Послушал епископ и сказал: — Я просил тебя показать мне хорошего монаха, т. е. делателя молитвы или смирения, а ты показываешь мне хороших мастеров. Этого и в миру много. Уехал епископ и сменил потом этого настоятеля (преп. Никон).

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>