Собор Оптинских Старцев
Аудио-трансляция

Ма­лые де­ла ва­ши, и при всех не­мо­щах, ког­да в оных при­но­си­те по­ка­я­ние и се­бя за­зи­ра­е­те, при­ня­ты Бо­гом бу­дут луч­ше, не­же­ли ве­ли­кие тру­ды и под­ви­ги, со­вер­ша­е­мые с вы­со­ко­у­ми­ем и мне­ни­ем о се­бе.

преп. Макарий

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

 

Самолюбие

Самолюбие не есть врожденное, но прибывшее от гре­ха. Не по самолюбию ли пал и первый ангел, пожелав быть равен Богу. Он сам изобрел оное, а не так был сотворен, и тем же прельстил первозданных, внушив им: «будете яко боги» (Быт. 3, 5). Они, приняв сей совет, возлю­били себя, презрев заповедь Божию, вкусили от запре­щенного плода; оттого помрачили и разум, и волю. Види­те, самолюбие не врожденное в человеке, а прибывшее от греха. Святые отцы учат нас: самолюбив не может быть братолюбив; когда мы будем нищи духом и смиренны серд­цем, по учению Христову, то далеко прогнано будет от нас самолюбие (преп. Макарий).


Нельзя этому удивляться, что вы мало знали себя; вы сами сознаете себя в самолюбии, а оно-то и ослепляет, чтобы не видеть своих недостатков душевных, а видеть свои добродетели или стараться таковыми похвалиться пред людьми, но смирение открывает глаза нам, и мы можем видеть даже и малые наши погрешности. Как чрез самолю­бие и гордость мы отпадаем от Бога и тьмою помрачаемся, так смирением приближаемся к Богу и просвещаемся. Сам Господь, Царь Славы, смирил Себя до рабия образа и нам оставил Собою пример, да последуем стопам Его, и повелел научаться от Него смирению и кротости, где и покой обрящем (преп. Макарий).


Любовь без смирения не может быть прочна и тверда. Я заметил в письмах ваших: обе вы лишались мира, каж­дая в свою очередь, ни от чего другого, как от самолюбия, а уже смирению тут не только места не было, но и далеко отгонялось (преп. Макарий).


Ты, М. А., находишь в себе вину греха — самолюбия и не можешь его возненавидеть, да оно и во всех нас есть главная вина грехов; все от него: гордость, и тщеславие, и гнев, и сластолюбие, и сребролюбие, и зависть и прочее, но вообще мы называем гордость виною всех грехов; «где воспоследовало падение, там предварила гордость»,— пи­шет св. Лествичник. Так надобно наступать и на гордость, и на самолюбие, как на змию и скорпию (Лк. 10, 19), всегдашним самоукорением, видением своей худости, пред­почтением ближних, приятием досад и укоризн, хотя и с болезнью, недоверием своему разуму, отвержением своей воли и прочее; на все это надобно иметь подвиг, и Бог поможет (преп. Макарий).


Пишешь, поскорбела на слова наши, сказанные на слу­чай перемены новых наметок опять на старые. — Не знаю, что ты нашла в этом обидного, не самолюбие ли твое было виною? А я думаю так, как Промысл Божий указывает нам, так и должны мы покоряться ему, хоть бы двадцать раз пришлось переменить свой костюм, что за беда (преп. Иларион).


...Да осмотримся со тщанием, не запутываем ли мы себя самолюбием и самосмышлением, то не нужно ли нам, по Апостольскому завещанию, «отложити всяку гордость и с терпением тещи на предлежащий нам подвиг» (Ср.: Евр.12,1) (преп. Лев).


И нам бы Господь помог и укрепил нас воздержаться особенно от немощи самолюбия, которое более всего пор­тит наше дело и препятствует душевному исправле­нию. — Как для мирских корень всему злу сребролюбие, так для монашествующих корень всему злу самолюбие, ко­торого Господь и повелевает прежде всего отрещися: «иже хощет по Мне ити, да отвержется себе» (Мк.8, 34). — Самолюбие наше примешивается и противодействует каж­дому доброму делу, и портит, и растлевает оное, особенно же препятствует приносить чистую молитву Богу (преп. Амвросий).


...Советую вам... крепко держаться страха Божия и хранения своей совести, так как это более всего содейст­вует христианину удерживаться на настоящем пути. — В случае же уклонения от заповедей Божиих врачевать себя искренним покаянием и твердою решимостью впредь обуздывать свое самолюбие, которое есть главная вина в нарушении заповедей Божиих и всего должного. — От самолюбия гневливость, от самолюбия осуждение и по­рицание других, от него негодование, и ропот, и самооп­равдание, и нехотение ничего потерпеть, а вследствие все­го этого малодушие и оставление молитвенного правила и чтения духовного и прочего, что требуется от монаха (преп. Амвросий).


В 6-й Степени <святой Иоанн Лествичник> говорит, что остроугольные камни, друг с другом соударяясь, округляются и лишаются своей угловатости и остроты. Как ты замечаешь в этом отношении около себя? Стерли ли хоть уголка два у тебя, которые ты думала стирать сама в мнимом безмолвии? Да у самой ведь руки не наляжут. Себя как-то жаль! Ведь от себялюбия и самолюбия вся беда. Они не любят, когда и другие нас затрагивают, и так расшевелятся, что от помыслов и не оберешься. От них плодятся противные помыслы, словно саранча, поедающая не только плоды духовные, но листья и самую кору (преп. Амвросий).


...Упоминаешь не раз о самолюбии своем и будто ува­жаешь оное, красуешься им, как некоею утварью. Надобно его истреблять из себя всеми мерами, оно-то причиною есть всех наших зол и пороков. Мирские люди еще считают оное добродетелью и благородством, и это по неведению или от помрачения страстей, а нам надобно во всем противить­ся ему смирением и самоотвержением... Мирская мудрость буйство есть пред Богом, а духовная мудрость кажется для мира буйством, но «мудрование плотское вражда есть на Бога: закону бо Божию не покоряется, ниже бо может» (Рим. 8, 7) (преп. Макарий).

Самомнение

Смотрите же паче, не закрался бы татский помысл, что вы живете лучше и внимательнее других; и оный так опа­сен, что, по маковому зерну ложась на сердце, не увидишь, как возрастет до исполинского фарисея и предаст совер­шенной гордыне и далее. А пред Богом лучше грешник с покаянием, нежели праведник с гордостью... (преп. Ма­карий).


...Вы, как видно, хотите, чтобы неуклонно идти исправ­лением всего должного; и когда бы так могли исполнить, то конечно бы это вас утешало, а вместе с тем увлекались бы в мнении о себе, что живете, благоугождая Богу, чем могли бы и дела ваши благие помрачиться. Хотя это и вражий прилоги, но по неопытности можете увлечься оными: враг не престает бороть нас — если не на греховные действия, то на похвалу о делах своих (преп. Макарий).


...Писал я вам, чтоб вы, имея каждая свой взгляд на вещи, не считали оный правильным, а паче когда относится к укоризне ближнего и нарушению мира, а предложив свою мысль на суд другой, оставаться покойной в сем, — как она утвердит, хоть бы и противное казалось; сим придете в навык не составлять свой разум и оставлять свои хотения, часто нарушающие ваш мир (преп. Макарий).


...Могло быть даже незаметное для тебя мнение о своих дарованиях, а что оно может укрыться от нас, в сем ника­кого нет сомнения (когда и при многих добродетелях под­крадывающееся мнение укрывается и только искушениями в познание приходит) (преп. Макарий).


Всякий гордый прилог и о себе мнение считай немалым грехом, повергай себя пред Богом, проси прощения и помощи о избавлении от оного... (преп. Макарий).


Если же вы не будете подвержены искушениям и, не познавая своих немощей, будете только видеть свои исправ­ления и на них полагать надежду спасения, то можно впасть в другую крайность — высокоумия и прелести неисцельной, ибо враг, когда не может кого победить страстями и немощами, то влагает во ум высокоумие и мнение о себе, от которого впадают в прелесть и в помрачение ... (преп. Макарий).


Как можно более опасайтесь увлекаться мнением о своем исправлении. За это бываем оставляемы помощью Божиею, потому-то и падаем при нашествии искушений со стороны ближних, делающих нам неприятности; и помните, что это бывает смотрением Божиим к познанию нашей немощи, — дабы мы смирились. Если же нет неприятно­стей от людей, то внутреннее смущение и неустроение духа служит нам показанием в нас гордости и побуждением к смирению... (преп. Макарий).


...При исправлении добродетелей вы не можете удер­жаться от мнения о себе, а оное и причиною бывает падения, дабы смирить наше мудрование и дабы всегдаш­ним самоукорением и смирением привлекли к себе благо­дать Божию, ибо Он «на смиренных только призирает» (Ср.: Пс.112, 6) и дает им Свою благодать (преп. Мака­рий).


Враг же сопротивными старается обольстить мнением о себе, чего надобно сколько можно остерегаться, за сие-то и попускается иногда падать в какие-нибудь слабости, что­бы оными обуздать нашу гордость (преп. Макарий).


...Берегитесь помыслить о себе нечто высокое, за сие благодать Божия лишает своей помощи и предаемся стра­стям и духам в наказание (преп. Макарий).


Своему же разуму опасайся доверять, хотя ты и точно уверен, что дело так; однако лучше совет, нежели самосмышление: избавишься высимости <высокоумия> (преп. Макарий).


...Чрез послушание снискивается смирение, и познаем свою меру, избегаем о себе мнения (преп. Макарий).


Самосознание своих немощей и самоукорение — на­дежное начало к исправлению, но оное должно быть дале­ко удалено от самомнения, что уже исправилась. Это опять та же гордость и путь к падению (преп. Макарий).


Храните во смирении себя, а не увлекайтесь мнением. Каждая из вас смотрите свои немощи и не увлекайтесь замечать в других по видам о мнимом их устроении, враг запнет этим, и много постраждете; вы знаете, что иногда видим и слышим к обольщению нашему то, чего совсем нет. Берегитесь сего (преп. Макарий).


У каждого человека свое горе, — иному горе от ума, а другому горе без ума, а у вас, замечаю я, наиболее горя от многомыслия и самомнения. А посему, чем много думать и разговаривать с собою, лучше будет не много сказать: «не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене: вонми в помощь мою» (Пс.37, 22—23) и: Всесвятая Бого­родице, во время живота моего не остави мене, человече­скому предстательству не ввери мя, но Сама заступи и помилуй мя! (преп. Антоний).


Знаю я лично тебя и твои способности, которыми ты могла бы в хороших руках приносить пользу обители, но что ж делать, если нас с тобою не ценят? Ужели самим на­значать себе цену? И выказывать собственные достоин­ства (хотя собственного у монаха ничего не может и не должно быть) (преп. Анатолий).


Еще ты открываешь мне что-то новое. Пишешь: «Не могу так каяться, чтобы раскаяние могло дойти до Бога». Ишь ты, хитрая какая! Узнала секрет, когда раскаяние ее доходит до Господа, а когда нет! А я вот около тридцати лет твержу духовную азбуку и доселе не могу узнать, когда мое раскаяние доходит и когда нет. В случае — открой секрет. А я и до днесь считал, что один Сердце­ведец знает цену покаяния. Иначе как же сказано: «Ели­ко отстоят востоцы от запад, толико совети Мои от советов ваших, и путие Мои от путей ваших» (Ср.: Ис.55, 8—9) (преп. Анатолий).


Вот мы и дали тебе легенькую прелегенькую молит­ву - всего пять слов. А ты и тут ухитрилась отыскать что-то особенно великое, отличающее тебя от других, то есть что собственно тебя должно бы смирить, ты в безумии думаешь этим еще гордиться. Врагу, разумеется, страшно, что такая девчонка, ни на что не годная, вдруг спасется, и потому всячески тебя уловляет и внушает такие лживые и глупые мысли, что ты будто должна гордиться тем, что именно должно бы смирять тебя (преп. Анатолий).


Не знаю, какова ты теперь стала на деле, а на сло­вах — просто пророк Илия: затворяет и, по крайней ме­ре, растворяет молитвою небо и сводит (не дождь, а) снег! Чудо чудное! Я, грешный, тридцать лет живущий в пусты­ни, никак не могу собраться с силами начать молиться о грехах, а Н. небо отверзает. Увы моему окаянству! По­молись, чтобы Господь отверз мне двери покаяния. Впро­чем, и тебе сего желаю! (преп. Анатолий).


Ты веруешь в свое сердце и в свое смышление!.. Но где свидетельство чистоты твоего сердца? Где доказательство правильности твоего разумения? Смирись, мать! (преп. Анатолий).


Помни: Богу кающийся грешник приятнее, чем само­мнящий праведник. А кого Бог любит, того и я люблю (преп. Анатолий).


Господь да помилует и да вразумит нас к душеполез­ному, и да избавит от всего зловредного, прежде же всего от самооправдания, и особенно от самомнения и самоверия, которые заставляют нас высказывать свои по­нятия и разумения так положительно и утвердительно, как бы действительно было так, — что мы разумеем и пони­маем паче всех, могущих разумевати. Но если бы вместо самомнения хоть мало бы мы приблизились к смирению, и самоукорению, и к недоверию своему сердцу (потому что оно еще не очищено), тогда бы иначе стали думать и иначе говорить, особенно тогда, когда должно осторожно говорить и с рассуждением и сбережением себя и других (преп. Амвросий).


Пишешь, что враг шепчет тебе, что ты лучше всех... Подобные внушения от него, к нему и относи; самые же дела показывают, насколько ты хороша... (преп. Амвросий).


Пишете еще, что N. ваш обладает поразительною силою воли. Но сила воли обнаруживается в делах добрых при великих препятствиях или искушениях. Например, свя­тые мученики, несмотря на жесточайшие мучения и лю­тую смерть, не отрекались от веры в Господа Иисуса Хри­ста. Вот тут мы видим поразительную силу воли. А N. ваш, не испытывая никаких скорбей и лишений, если всту­пает с вами в прения религиозные и непременно хочет вас переспорить и поставить на своем, хотя бы и неправом мнении, то это непохвальное качество души называется упорством или упрямством. Вы еще замечаете в нем вели­чайшее самомнение. Вот от этого-то и упорство или уп­рямство происходит; уж кто много о себе думает, тот все свои, даже уродливые, мнения считает за непреложные истины и никого слушать и знать не хочет, а потому чрезвычайно бывает упрям. Даже случается так: иногда разъяснят такому человеку истину как дважды два — четыре, он в негодовании отвернется, и, так как ему ска­зать напротив нечего, будет только твердить: «Да! знаем вас, да! знаем вас»... А уж уступить никогда не уступит. Самомнение же величайшее происходит от величайшей гордости. Гордость же есть начало и корень всех зол в роде человеческом и поистине есть гибель или смерть души (преп. Амвросий).


Поползновения ваши, о коих вы пишете, обыкновенно случаются попущением Божиим для познания немощи на­шей человеческой, мы никакого доброго дела не можем творить без помощи Божией, а когда думаем, что будто что-либо сделали угодное Богу, то от самого сего мнения уже дело наше Богу не угодно (преп. Лев).


...Когда бы видела свои добродетели и мнила, что благоугождаешь Богу, это явная была бы погибель (преп. Макарий).

Самонадеяния

Спрашиваешь, за что же на тебя нашло такое сму­щение во время всенощной, когда ты желала помолиться усердно? Кажется, что за самонадеяние, что желала по­молиться и думала, что «помолюсь», а оному предстало ис­кушение. Ибо всякому благому делу или предыдет, или последует искушение, а без того оно и твердо не будет. В твоем искушении надобно бы смириться, то и не было бы смущения, а когда уже смутилась, то и за оное укори себя же, а не других. Смущение происходит от залога, в нашем сердце пребывающего, а кого думаем виновником оного, ошибаемся, ибо он только показывает нам наше устрое­ние, смотрением Божиим к нашему исправлению (преп. Макарий).


Должно делать, но не полагать на дела надежду. Ког­да ж мы думаем делами заслужить, показывается сим наше самонадеяние, тогда и не подает Господь нам силы к испол­нению добродетелей, но паче попускает на нас укрепить­ся страстям, чтобы мы познали свою немощь и смирились пред Богом, помня оную заповедь Божию: если и «вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10) (преп. Макарий).


Ты не могла предвидеть ничего вредного... но когда вовлеклась, тут уже была ослеплена более непредвиде­ния; так-то мы немощны, а паче когда понадеемся на самих себя или увлечемся гордостью, то тотчас на месте святе явится кумир страсти, и невольно будем ему поклоняться и приносить жертву (преп. Макарий).


Когда замечаешь за собою самонадеяние, то, при слу­чаях и при помощи Божией, самоукорением оно исторгнет­ся (преп. Макарий).


Мысли твои, что, относясь ко мне, не страшны тебе никакие скорби, показывают вместе с тем самонадеяние, надеяться много на себя нельзя, могут попуститься скорби (преп. Иларион).


В... письме своем вы упоминаете о книгах «Самопо­мощь», «Самодеятельность». Я этих книг еще не видал и что в них содержится, не знаю. Старинные люди говаривали: без Бога не до порога. И Сам Господь в Евангелии глаголет: «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5). А новые мудрецы, как видно из заглавия этих книг, рассуждают теперь иначе. Но известно, что самоделковые вещи выходят самой дешевой цены, с общим укором: самодельщина — топорной работы. Впрочем, скажу вам, как можно понять в христианском смысле самопомощь и самодеятельность. Прочтите сами, и пусть сын ваш прочтет со вниманием в Евангелии от Матфея от начала 5-й главы до конца 10-й, и потом пусть он постарается и в жизни своей исполнять содержащиеся в этих главах Евангельские заповеди. Чрез такую христианскую самодеятельность он сам себе окажет великую помощь в нравственном и хри­стианском отношении (преп. Амвросий).

Самооправдание

Самооправдание, говорил старец, большой грех. Сказа­но в Писании: «Когда изберу время, Я произведу суд по правде» (Пс.74, 3) (преп. Амвросий).


...Самооправдание в евангельском законе не означено, прямее сказать — не допускается: и если кто ударит тебя в десную твою ланиту, обрати ему и другую. Слова о десной ланите показывают, что не следует оправдываться и тогда, когда казалось бы человеку, что он прав. Но такое разумение всякий должен относить к себе самому, а не другим. Иначе внидет в другую сеть вражию и запутает­ся. А для нас потребнее всего и полезнее свобода духов­ная, т. е. ни под каким предлогом не запутываться в сетях вражиих (преп. Амвросий).


Самооправдание закрывает духовные очи, и тогда че­ловек видит не то, что есть на самом деле (преп. Никон).


Самооправдание — не монашеское дело. Мне так в свое время и великий старец батюшка Анатолий говорил: «Никогда не оправдывайся... Все равно, прав или не прав, промолчи, когда обличают, а потом скажи: «Прости, ви­новат». — ...А если скажут, что я убил человека, то и тогда не оправдываться? — Да, промолчи и скажи: «Прости». Если не убивал никого на самом деле, то, быть может, убил кого своим словом. Поэтому не оправдывайся, сознавая себя грешным, во всем виноватым. И за то, что ты так скажешь, Господь тебе впоследствии откроет, что ты, действительно, был виноват... (преп. Варсонофий).


Говорил я батюшке Амвросию о твоих страхованиях. Он приписывает их тому, что когда ты была у него и рассказывала о себе, то винила все других, а себя оправляла и недоговаривала кое-чего. Но, конечно, все это пройдет. А только знай, что если демоны грозили мне за то, что отнял у них будто бы М., то не паче ли будут мстить тебе? Но мы унывать не должны. Господь Сил сказал своим уче­никам: «Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1Ин. 4, 4). Господь Сил с нами (преп. Анатолий).


Не спеши оправдываться, ибо читала ты у аввы: с праведным, т.е. с оправдывающим себя, диавол сочетавается. А лучше старайся укорять себя. Это во всяком слу­чае спасительно... Спасайся, то есть терпи! (преп. Анато­лий).


...Замечательно, что каждый раз, когда <я> больше всего заботился, чтобы лучше сделать, то и попадал под выговор. Слова выговора со смирением принимал и говорил только: «простите», не объясняя, почему это сделал. Если бы что-нибудь за это было: из монастыря удалили бы или еще что побольше, ну тогда объяснить нужно, а батюшка Варсонофий делал выговор только для назидания. Объяснять и не надо было, потому что объяснять значит желать, чтобы твой верх был (преп. Никон).


Подыскивание оправданий себе не может успокоить совести, оно только больше расстраивает человека (преп. Никон).


Некого винить: злоба внутри нас (преп. Никон).


Святой апостол Павел выставляет причину, почему не­которые из древнего избранного народа Божия не приняли Сына Божия, пришедшего во плоти. «Свою ищуще поста­вити правду, - говорит Апостол, - правде Божией не повинушася» (Рим. 10, 3). Та же причина и в новой благодати препятствует повиноваться правде Божией и Божествен­ным заповедям Христа Спасителя, т. е. если христианин допустит себе самооправдание, которое в евангельском за­коне не дозволено, тогда как бы невольно принужден бы­вает противиться и отвергать если не все, то многое, что проповедуется в евангельском учении (преп. Амвросий).


Пишешь об А., и выразилась так, чтобы я тебе верил, а не другим. Во всем твоем объяснении относительно А. проглядывает самооправдание. А эти твои слова, чтобы я другим не верил, а тебе только верил, не смиренномудры, а, напротив, показывают высокомудрие. Смиреннее, и проще, и ближе к правде было бы сказать так: «если другим вери­те, то верьте и мне; и простите и отпустите мне случающие­ся неисправности»... (преп. Амвросий).


Много, много плелось тогда в взволнованном бурею страстей твоем сердце, и что ж из того? Ты только умно­жала свои скорби и страдания, по временам вырывались самообвинения — но больше действовало самооправдание (преп. Макарий).

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>