Собор Оптинских Старцев
Сегодня, 17 сентября Ясно. +5°..+7°C

Все че­ло­ве­че­ст­во мож­но раз­де­лить на две час­ти: фа­ри­сеи и мы­та­ри. Пер­вые по­ги­ба­ют, вто­рые спа­са­ют­ся. Бе­ре­ги­те соз­на­ние сво­ей гре­хов­нос­ти. Это – са­мое дра­го­цен­ное пе­ред Бо­гом. Что спас­ло мы­та­ря? Ко­неч­но, это соз­на­ние сво­ей гре­хов­нос­ти: „Бо­же, ми­лос­тив бу­ди мне греш­но­му!" Вот эта мо­лит­ва, ко­то­рая прош­ла уже поч­ти два ты­ся­че­ле­тия. Но смот­ри­те, мы­тарь соз­на­ет се­бя греш­ным, но в то же вре­мя на­де­ет­ся на ми­лость Бо­жию. Без на­деж­ды нель­зя спас­тись.

преп. Варсонофий

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

 

Наставления и советы старца

Прозорливость старца Амвросия сочеталась с другим ценнейшим даром, особенно для пастыря — рассудительностью. Старец часто делал наставления в полушутливой форме, но глубокий смысл его речей нисколько от этого не умалялся. Люди невольно задумывались над образными выражениями отца Амвросия и надолго запоминали данный урок. Часто на общих приемах слышался вопрос: «Как жить?» Старец благодушно отвечал: «Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, чуть одной точкой касается земли, а остальным стремится вверх; а мы, как заляжем, так и встать не можем».

«Бог смиренным дает благодать»

Одна монахиня за невольное ослушание подверглась строгому выговору от настоятельницы. Больно и обидно было ей, но, подавив в себе самолюбие, она замолчала и только попросила прощения. Возвратившись в келью, она заметила, что на душе у нее светло и отрадно. Вечером того же дня она сообщила обо всем случившемся батюшке Амвросию. Старец сказал: «Этот случай — промыслителен, помни его. Господь захотел показать тебе, как сладок плод смирения, чтобы ты, ощутив его, понуждала себя всегда к смирению, сначала к внешнему, а затем и к внутреннему. Когда человек понуждает себя смиряться, то Господь утешает его внутренно, и это-то и есть та благодать, которую Бог дает смиренным. Самооправдание только кажется облегчающим, а на самом деле приносит в душу мрак и смущение».

О самомнении

Отец Амвросий неустанно предупреждал своих духовных чад о вреде самомнения и самолюбия. Одному из посетителей, который имел тщеславный помысл, батюшка рассказал притчу: «Одного пустынника выбрали архиереем, он долго отказывался, но они настояли. Тогда он и подумал: я не знал, что я достоин, верно, есть что-нибудь у меня хорошее. В это время явился ему ангел и говорит: "Рядниче (рядовой монах), что ты возносишься, там люди нагрешили и им нужно наказание, вот оттого и выбрали, что хуже тебя не нашлось"». Старец говорил: «Памятозлобие, зависть, ненависть и подобные страсти кроются внутри и рождаются, и произрастают от внутреннего корня самолюбия. Ветви снаружи как ни обрубай, пока корень этот будет сыр и свеж и не будет употреблено средств подсечь внутренние разветвления этого корня, чрез которое проникает зловредная влага и произращает наружные отпрыски, — труд будет напрасен. Секира к истреблению корня самолюбия — вера, смирение, послушание и отсечение своих хотений и разумений».

О борьбе с грехами

«Отчего люди грешат?» — задавал иногда старец вопрос и сам же отвечал на него: «Или оттого, что не знают, что должно делать и чего избегать, или, если знают, то забывают, или ленятся, или унывают... Это три исполина — уныние или леность, забвение и неведение, — от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А затем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей».

О терпении скорбей и обид

Тому, кто жаловался на скорби, старец говорил: «Если солнце всегда будет светить, то в поле все повянет; потому нужен бывает дождь. Если все будет дождить, то все попреет; потому нужен ветер, чтобы продувал. А если ветра недостаточно, то нужна бывает и буря, чтобы все пронесло. Человеку все это в свое время бывает полезно, потому что он изменчив».

«Когда тебе досаждают, не спрашивай никогда "зачем" и "почему". Этого нигде нет в Писании. Там сказано напротив: ударят тебя по правой щеке, подставь и левую; а это вот что значит: если бьют тебя за правду, то не ропщи и подставь левую, т. е. вспомни свои неправые дела, и увидишь, что достоин наказания».

Немощь человеческая

Когда батюшке говорил кто-нибудь «не могу» (что-либо потерпеть или исполнить), он нередко рассказывал про одного купца, который все говорил: «Не могу, не могу — слаб». А пришлось ему раз ехать по Сибири; он был закутан в двух шубах и ночью задремал; открыл глаза и вдруг видит — точно сияние перед собою, всё как будто волки мелькают; глядит — действительно волки. Как он вскочит... да, забыв про тяжесть шуб, —прямо на дерево!

О вреде похвал

«Когда хвалят, то на это надо не обращать внимания, не отвечать и не спорить. Пусть хвалят, а только самому сознавать в себе, стоишь ли ты похвалы или нет. Если будешь противоречить, то выйдет лицемерие; ведь тонкое чувство удовольствия от похвалы все-таки есть в тебе; да и те, которым ты будешь противоречить, не поверят тебе, поэтому когда хвалят, не говори ничего, опусти глаза, и молчи».

О покаянии

О покаянии старец говорил: «Какое ныне настало время! Бывало, если кто искренно раскается в грехах, то уже и переменяет свою греховную жизнь на добрую; а теперь часто бывает так: человек и расскажет на исповеди все свои грехи в подробности, а потом опять за свое принимается».

«Не пища имеет значение, а заповедь»

Один противник поста сказал батюшке: «Не все ли равно Богу — какая пища?» На это старец ответил: «Не пища имеет значение, а заповедь; Адам изгнан из рая не за объядение, а за вкушение, только за вкушение запрещенного. Почему и теперь в четверг или вторник можно есть, что хочешь, и не наказывается за это, а за среду и пятницу наказывается, потому что не покоряется заповеди. Особенно же важно тут то, что чрез послушание вырабатывается покорность».

Об устройстве водопровода

Приходит к батюшке состоятельный орловский помещик и, между прочим, объявляет, что хочет устроить водопровод в своих обширных яблоневых садах. Батюшка уже весь охвачен этим водопроводом. «Люди говорят, — начинает он со своих обычных в подобных случаях слов, — люди говорят, что вот так лучше всего», — и подробно описывает устройство водопровода. Помещик, вернувшись, начинает читать литературу на эту тему и узнает, что батюшка описал последние изобретения в этой технике. Помещик снова в Оптиной. «Ну, что водопровод?» — спрашивает батюшка. Повсюду яблоки портятся, а у помещика — богатый урожай яблок.

«В индюшках вся ее жизнь»

Однажды остановила старца женщина, которая была нанята помещицей ходить за индюшками, но индюшки у нее почему-то дохли, и хозяйка хотела ее рассчитать. «Батюшка! — обратилась она к нему со слезами, — сил моих нет: сама над ними не доедаю, — пуще глаз берегу, а колеют. Согнать меня барыня хочет. Пожалей меня, родимый». Присутствующие смеялись над ней. А старец с участием спросил ее, как она их кормит, и дал ей совет, как их содержать иначе, благословил ее и отпустил. Тем же, которые смеялись над ней, он заметил, что в этих индюшках вся ее жизнь. После сделалось известным, что индюшки у женщины уже не умирали.

Печальных утешитель

Рассудительность и прозорливость совмещались в старце Амвросии с удивительной, чисто материнской нежностью сердца, благодаря которой он умел облегчить самое тяжелое горе и утешить самую скорбную душу.

За прощением и советом

Это свидетельство очевидца о том, как старец устроил судьбу одной, уже отчаявшейся, молодой женщины. Она была дочерью именитого купца, образованная, но скромная. Девушка увлеклась молодым профессором и уже ожидала ребенка, но его отец отказался жениться на ней. Разъяренный купец выгнал дочь из дому ни с чем. Надо представлять, что в то время отношение к подобным ситуациям было самым суровым, и девушка, попавшая в такое положение, на всю жизнь покрывала себя позором. Переправилась она в соседний городок, передала ребенка какой-то мещанке, пообещав платить за его воспитание, и направилась в Оптину Пустынь к старцу Амвросию «за прощением и советом». Добравшись до Оптиной, она в толпе посетителей, ожидавших старца, готовилась к тяжелой, стыдливой исповеди. Каково же было ее недоумение и смущение, когда, минуя всех, отец Амвросий издали позвал ее, и как только она подошла к старцу, он ласково и участливо спросил ее, где она оставила рожденного ею младенца. Она все рассказала в слезах. Тогда он сказал ей немедленно забрать ребенка, вернуться в отцовский город, «а деньги на пропитание Бог пошлет». Она так и поступила. Мальчик вырос на редкость способным, хорошо учился, женщина по благословению старца стала писать иконы, чем и зарабатывала на пропитание, проводя благочестивую жизнь, в трудах и молитвах, часто бывая у отца Амвросия, который с особой любовью и вниманием относился к ее сыну. Со временем смягчился и отец женщины и стал поддерживать материально свою дочь и внука.

«Оборвалась твоя телеграмма»

Одна жительница Козельска спустя три года после смерти старца, в 1894 году, рассказывала о себе следующее: «У меня был сын, служил на телеграфе, разносил телеграммы. Батюшка знал и его, и меня. Сын часто носил ему телеграммы, а я ходила за благословением. Но вот мой сын заболел чахоткой и умер. Пришла я к нему — мы все шли к нему со своим горем. Он погладил меня по голове и говорит: "Оборвалась твоя телеграмма!" — "Оборвалась, — говорю, — батюшка!" — и заплакала. И так мне легко на душе стало от его ласки, как будто камень свалился. Мы жили при нем, как при отце родном. Теперь уже нет таких старцев. А может быть, Бог и еще пошлет!»

«Кто здесь так горько плачет?»

Одна молодая девушка с хорошим образованием, стремящаяся к лучшей жизни, но измученная своей внутренней раздвоенностью, сомнениями, пустотой жизни и интересов окружающей ее среды, безотчетно, под влиянием рассказов о старце, поехала к нему в Оптину, не имея в виду никакой определенной цели. У старца в келье шло всенощное бдение. Было много народу. Стоя со всеми, девушка почувствовала какое-то неизъяснимое волнение. Благодатная теплота охватила ее сердце. Глядя на большой образ Богоматери «Достойно есть», она вдруг почувствовала как будто ласку Самой Царицы Небесной и, не замечая сама, стала горько плакать. Вдруг из своей кельи выходит старец и с лицом, полным сострадательной любви и участия, спрашивает: «Кто здесь так горько плачет?» Ему ответили: «Никто, батюшка, не плачет». — «Нет, — повторил старец, — здесь плачет кто-то». Девушка была глубоко поражена. С этого момента ее судьба была решена. Она просила старца принять ее в монастырь, в Шамордино. Вскоре приехала ее мать, чтобы «вырвать свою дочь из этого ужасного монашеского мира». Со скорбью и упреками вошла она к батюшке. Старец предложил ей стул. Прошло несколько минут разговора, и огорченная мать невольно, не понимая сама, что с ней делается, встает со стула и опускается около старца на колени, беседа продолжалась, но мать девушки была уже в совершенно другом состоянии. Вскоре к дочери-монахине присоединилась и ее мать, тоже поступившая в монастырь.

Исцеления болящих

Что касается исцелений по молитве старца, им не было числа. Эти исцеления старец всячески прикрывал: посылал больных к святым источникам, направлял их к святителю Митрофану Воронежскому, чтобы они думали, что исцелились по молитвам к святому. Иногда он, как бы в шутку, стукнет рукой по голове, и болезнь проходит. Однажды чтец, читавший молитвы, страдал сильной зубной болью. Вдруг старец ударил его. Присутствующие усмехнулись, думая, что чтец, верно, сделал ошибку в чтении. На деле же у него прекратилась зубная боль. Зная старца, некоторые женщины обращались к нему: «Батюшка Абросим! Побей меня, у меня голова болит».

«Не я исцеляю, а Царица Небесная»

Рассказ одной из духовных дочерей старца, которую привезла к нему на исцеление знакомая. Долгое время она страдала болезнью горла, с которой никто из врачей не мог справиться, и уже дошла до такого состояния, что не могла глотать пищу: «Когда я взошла к батюшке в комнату с госпожей Ключаревой, она, встав перед ним на колени, начала со слезами просить: "Батюшка! Исцелите ея, как вы умеете исцелять". Сильно Старец разгневался на эти слова и приказал госпоже Ключаревой немедленно удалиться. Мне же сказал: "Не я исцеляю, а Царица Небесная; обратись и помолись Ей". В углу комнаты висел образ Пресвятой Богородицы. Потом он спросил, где болит горло. Я показала правую сторону оного. Старец с молитвою три раза перекрестил больное место. Тут же как будто некую бодрость я получила. Приняв благословение у батюшки и поблагодарив его за милостивый прием, я удалилась. Прихожу в гостиницу, где меня ожидал муж и одна знакомая дама... При них-то я попробовала проглотить кусочек хлеба, чтобы удостовериться, лучше ли мне стало за молитвами старца. Прежде я не могла глотать ничего твердого. И вдруг — какова же была моя радость! — я без боли, очень легко, могла все есть, и до сих пор ни разу боль не возвращалась, вот уже прошло тому 15 лет».

Исцеление больного ребенка

«Однажды летом, — рассказывал оптинский монах Памва, — пришлось мне быть в Калуге. На обратном пути в Оптину пустынь догнал меня священник с женою и мальчик лет одиннадцати. Разговорившись про батюшку отца Амвросия, священник отец Иоанн сказал, что приход его не далеко от станции Подборок, в селе Алопове, и что мальчик этот, его сын, рожден по святым молитвам старца Амвросия. Жена священника подтвердила слова мужа. "Истинная правда, — сказала она мне.— У нас деток не было. Мы скучали и часто приезжали к Батюшке, который нас утешал, говоря, что он молится за нас Господу Богу. У нас и родился вот этот самый мальчик. Кроме него у нас детей нет". Священник рассказал при этом следующее: "В одно время заболел у нашего сына глаз. Поехали мы с женой и с ним в Козельск к доктору, но предварительно заехали в Оптину и пришли к отцу Амвросию. Старец, благословив мальчика, начал слегка ударять по больному глазу. У меня волосы дыбом встали из опасения, что старец повредит мальчику глаз. Мать заплакала. И что же оказалось? Приходим мы от старца в гостиницу, и мальчик заявляет нам, что глазу его лучше, и боль в нем утишилась, а затем и совсем прошла. Поблагодарив батюшку, мы возвратились домой, славя и благодаря Бога"».

«Вставай, лентяйка!»

Однажды старец Амвросий, согбенный, опираясь на палочку, откуда-то шел по дороге в скит. Вдруг ему представилась картина: стоит нагруженный воз, рядом лежит мертвая лошадь, а над ней плачет крестьянин. Потеря лошади-кормилицы в крестьянском быту ведь сущая беда! Приблизившись к павшей лошади, старец стал медленно ее обходить. Потом, взяв хворостину, он стегнул лошадь, прикрикнув на нее: «Вставай, лентяйка!» — и лошадь послушно поднялась на ноги.

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>