Проповедь в Неделю о блудном сыне.
Память собора новомучеников и исповедников Церкви Русской
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Аминь. Дорогие отцы, братья и сестры. Сегодня Мать Церковь напоминает нам притчу о блудном сыне (ср. Лк. 15:11-32), потому что, можно сказать, каждый из нас, и весь современный мир, может слова этой притчи себе приложить в особой полноте. Эта притча отражает свойство души человека, но у каждого из нас есть надежда на милосердие Божие, на любовь Божию к нам, грешным.
В Евангелии мы видим, что сын потребовал воспринять богатство, которое ему причиталось, раньше, чем отец хотел ему дать. Иногда человек требует наследия, иногда его захватывает, иногда ему даётся оно естественным образом. И потом, своевольно получив часть имения, он всё истратил, живя блудно, на стране далекой. Он ушёл от своего отечества, ушёл от своего отца, семьи, потому что он хотел жить по-другому. Он хотел обязательно жить по своей воле. А быть с отцом ему было трудно и стыдно. И потому он ушёл туда, где совесть его не обличала, где никто его не знает, где ему никто не мог сказать: «Ты вот сын такого-то отца, и как ты себя ведёшь?» Он хотел уйти туда, где никто ему не смел перечить, да и сами воспоминания не могли бы мешать ему предаваться греховной жизни. Отец стал ему чужим и ненужным. Нужно только имение отца. И сын, который потерял любовь к отцу при жизни, он даже втайне стал дожидаться смерти отца. Ему была дарована свобода, и эту свободу он употребил очень дурно. И вскоре наступил голод, и от его имения ничего не осталось. И он начал тогда голодать, хотел наняться на какую-нибудь работу, но никто его не хотел принимать. Он смог наняться только пасти свиней, и хотел из свиного корыта своё чрево насытить, но и это ему не позволяли.
Тогда он опомнился, пришёл в себя, как говорится в Евангелии, сказал себе, что много наёмников в доме отца моего едят хлеб, а я здесь погибаю от голода. «Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих» (Лк. 15:18-19). И когда он пришёл в себя, осознал свой грех, стал просить прощения – это можно назвать вторым рождением, Таинством Покаяния. И он пошёл к отцу. И, как говорится в притче, отец его издалека увидел, и, как говорится, «…мил ему бысть…» (сжалился над ним) (ср. Лк. 15:20). Он увидел вдалеке заблудшего сына, который ему изменил, который истратил всё, что отец ему дал, который бросил своего отца в старости, отдал свою жизнь всякому греху и блудницам. И вот сердце отца почувствовало, что это сын его идёт. Сердце наполнилось любовью. Сын не успел ничего ещё сказать, но всё равно отец бросился ему навстречу, не ожидая слов, упал ему на шею, стал его обнимать, целовать, потому что сердце отца было переполнено любовью к этому скверному, падшему и грешному сыну.
По-человечески, это обычно бывает не так. Обычно, когда человек согрешает перед нами, когда он впадает в какие-то мерзкие грехи, он для нас делается отвратительным. Он делается таким, что мы не хотим его видеть, не хотим с ним разговаривать. При взгляде на него у нас возникает отвращение. А вот здесь любовь отчая, любовь Божия, она преодолевает всё скверное, вражье и враждебное. Да, всё равно отец узнает сына, как своё творение. Он всё равно прозреет, что не исчез в нём образ, подобие Божие. Отец с любовью принимает сына, и эта любовь, она сына спасает. Не только его спасает, но и делает его таким, каким он был прежде. Блудного сына принимает с почётом. Его никто не спрашивает, почему он так поступил, истратил имение, не требует, чтобы он всё отработал, вернул. Ему прощается всё и сразу.
И тогда старший сын спрашивает: «Как же так? Это ведь несправедливо». Мы так любим это слово «справедливость». Это несправедливо, что я тебе всю жизнь отрабатываю, а ты и козлёнка мне не дал, чтобы я со своими друзьями отпраздновал. А этот любодеец, который истратил имение, жил преступлением, который потерял честь и совесть, и ты принимаешь его с таким торжеством и устраиваешь такой праздник (ср. Лк. 15:25-30). И где здесь логика? И логика обязательна для человека. Для Бога она не обязательна. У Бога совсем другая логика, и нам её понять невозможно, если мы не поймём самого главного – что в основе логики Божественной лежит закон любви. Любовь, которая не ищет справедливости, она не карает, она всегда прощает и милует. Вот этот закон любви, только он один может объяснить всё. Нам кажется, что нужно этого человека наказать, а Он прощает. Нам кажется, по справедливости, нужно этого человека поставить на последнее место, а Он милует и ставит на первое. Господь показывает нам везде и всюду, что любовь, она важнее, что любовь, она больше, что любовь всё может изменить в человеке. Любовь Божественная, она может зажечь сердце человека. Человек может подняться, даже большой грешник, очень высоко, выше естества человеческого, как это было, например, с Марией Египетской.
Отец говорит старшему сыну, который исполнился каиновой завистью: «…Сын мой! ты всегда со мною, и всё мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15:31-32). Этот грех, который он совершил, – пропал, погиб. Когда мы говорим эти слова: «Всё, безнадёжно, не вернёшь. Умер, погиб». Но вот оказывается, любовь отчая и сыновнее покаяние обладают чудотворною силою. Окажется, что умерший вновь оживёт, и погибший вновь обретается. И снова делается сыном любимым, и снова в почёте у своего отца.
Вот эта притча изображает отношение к нам с вами, грешным людям, нечистым, скверным, неверным чадам Божиим. Отец Небесный готов нас принять с любовью, каждого из нас, всегда всё простить. И вот мы остаёмся Ему милыми грешниками. Независимо от того, что мы скверны. И таких скверных, как мы, Господь не перестаёт любить. Любовь Отца, она всегда, она неизменна. Она не может исчезнуть, не может быть такого, что любил и разлюбил, потому что это любовь Божия. Чтобы эта любовь вместилась в наше сердце, необходимо одно условие – это покаяние и смирение человека. Об этом старцы говорили многократно. Чтобы мы захотели вернуться в Отчий дом.
И сын пошёл к отцу не потому, что он хотел попросить прощения. Нет. Он подумал в себе, что я здесь погибаю от голода, а там дают хлеб. Пойду попрошу, может, и мне подадут хлеба, хотя бы как наёмнику. И всё же у него покаяние было: «Я недостоин, я согрешил называться сыном твоим». Этот минимум покаяния и смирения требуется от каждого из нас. И тогда потоки любви Отчей и Божией могут нас исцелить, мы можем их принять. И снова усыновить, удочерить нас Богу, дать всё, что принадлежит праведным. Конечно, не по нашим заслугам, а только по милости и благости. Мы погибали и вновь обретены, мы умерли от грехов и вновь ожили.
Сын, уходя от отца, хочет освободиться от него, почувствовать себя свободным, независимым. Это состояние очень опасное, уравнивание себя с Богом. По своей природе это гордость сатанинская. Это есть черта нашей падшести, то, что усвоено нами от тёмной силы в нашем падении. Блудный сын, покинув отца, потерял истину, духовное зрение. Он не смог отличить добра от зла, поэтому он заблудился. И то, к чему он стремился, это не принесло ему счастья, никакой радости. В этом не было никакого для него приобретения. Иногда спрашиваешь: «Скажи, что ты хочешь достичь, к чему стремится твоя душа?» И оказывается, что предел мечтаний, желаний – переползти из одной ямы с червями в другую, с такими же червями. Поистине, Слово Божие возвещает нам правду, чтобы мы ожили, встрепенулись, пришли в себя, чтобы мы очнулись от своего блуда. Если в прямом смысле, может, не все мы повинны в блуде, а вот в духовном блуде повинны все. И дай бы Бог, чтоб мы очнулись, вернулись в Отчий дом, пока не поздно, пока такая есть возможность.
Блудный сын вначале отверг любовь Отчую, а потом ему она оказалась необходимой для спасения. Вот этой христианской любви мы должны научиться. Церковь есть Тело Христово. Без любви она не существует. Она существует любовью Христовой, нашей ко Христу и друг ко другу. Вот эта любовь друг ко другу есть наша обязанность, наша природа, наша вера, наша надежда. Церковь является для нас матерью, а не мачехой. И никогда мы не будем проверять, чему нас Церковь учит. Это последняя инстанция, куда мы пришли, и врата ада её не одолеют ее (ср. Мф. 16:18).
Отец, выйдя на дорогу, узнал в оборванном, падшем человеке своего сына. Хотя этот сын давно заслужил, чтобы отец от него отрёкся. Но отец помнит, что это сын его, хотя он его обесчестил, опозорил. Но он принимает его с нежностью, любовью. Всё прощая, покрывая, снова возводя в прежнее достоинство. Вот так, братья и сестры, мы должны уметь являть эту любовь друг ко другу, кто рядом с тобою. Забывая все недостатки, и как к святыне относиться к каждому человеку, как говорил об этом преподобный Амвросий Оптинский. Аминь.