Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Пот­щим­ся па­че все­го воз­лю­бить ближ­не­го, ибо в его люб­ви и лю­бовь к Бо­гу зак­лю­ча­ет­ся.

прп. Макарий

Лю­бовь к Бо­гу до­ка­зы­ва­ет­ся лю­бо­вию и ми­ло­сер­ди­ем к ближ­не­му, а ми­ло­сер­дие, ми­лость и снис­хож­де­ние к ближ­не­му и про­ще­ние не­дос­тат­ков его при­об­ре­та­ют­ся чрез сми­ре­ние и са­мо­у­ко­ре­ние, ког­да во всех скорб­ных и неп­ри­ят­ных слу­ча­ях бу­дем воз­ла­гать ви­ну на се­бя, а не на дру­гих, что мы не уме­ли пос­ту­пить как сле­ду­ет, от­то­го про­и­зош­ла неп­ри­ят­ность и скорбь, и ес­ли так бу­дем рас­суж­дать, то ме­нее бу­дем огор­чать­ся и пре­да­вать­ся гне­ву, ко­то­рый прав­ды Бо­жи­ей не со­де­лы­ва­ет.

прп. Амвросий

Те­бя не лю­бят – ты лю­би их; то, что те­бя не лю­бят, не от те­бя за­ви­сит, а их лю­бить сос­то­ит в тво­ей во­ле и есть твоя обя­зан­ность, ибо Гос­подь за­по­ве­дал: лю­бить не лю­бя­щих нас, но вра­гов (Мф. 5, 44), а ког­да в нас это­го нет, то и коль­ми па­че долж­ны мы сми­рять­ся и про­го­нять гор­дость и мо­лить­ся о сем Гос­по­ду.

прп. Макарий

Светильник земли Русской

Старец Амвросий обладал необыкновенно живым, острым, наблюдательным и проницательным умом, просветленным и углубленным постоянною сосредоточенною молитвою, вниманием к себе и знанием подвижнической литературы. По благодати Божией его проницательность переходила в прозорливость. Он глубоко проникал в душу своего собеседника и читал в ней, как в раскрытой книге, не нуждаясь в его признаниях. Легким, никому незаметным намеком он указывал людям их слабости и заставлял их серьезно подумать о них.

Своею прозорливостью старец сильно удивлял многих и располагал их сразу всецело отдаться его руководству, в уверенности, что Батюшка лучше них знает, в чем они нуждаются, и что им полезно, а что вредно.

Острота ума и прозорливость совмещались в старце Амвросии с удивительною, чисто материнскою нежностью сердца, благодаря которой он умел облегчить самое тяжелое горе и утешить самую скорбную душу. С этими качествами своей богато одаренной души о.Амвросий, несмотря на свою постоянную болезненность, соединял неиссякаемую жизнерадостность и умел давать свои наставления в такой простой, наглядной и шутливой форме, что они легко и навсегда запоминались каждым слушающим. <…>

Светильник земли Русской Он был довольно высокого роста, немного сгорбленный, худощавый, бледный, с довольно длинной редкой бородой, с живыми, добрыми и проницательными небольшими глазами, в ватном подряснике и в ватной камилавке на голове, с четками в руках. Когда он снимал камилавку, открывался большой, умный лоб, увеличиваемый лысиною. Выйдя из своей кельи, старец сперва направлялся на женскую половину, в хибарку. В летнее время, когда бывало особенно много посетителей, старец через хибарку выходил в лес, под открытое небо, и там обходил и благословлял собравшихся, останавливаясь с тем или другим, чтобы выслушать вопрос и дать ответ. И с какими только просьбами и жалобами, с какими только своими горестями и нуждами не приходили к нему люди!

Одна крестьянка со слезами просила его научить ее, чем кормить порученных ей господских индюшек, чтобы они не дохли, и старец, расспросив, как она их кормит, давал ей соответствующее наставление. Когда ему указывали, что он напрасно теряет с нею время, он отвечал: «Да ведь в этих индюшках вся ее жизнь!».

Для старца не существовало неважного человеческого горя. Каждого он выслушивал с одинаковым вниманием. Ни к кому он не относился безразлично. Это и было дорого всем…

И сенатор, и простая, бедная крестьянка, и студент университета – все в его глазах были равно нуждающимися духовными пациентами, требующими внимания, ласки и духовной помощи. Иные приходили к старцу за благословением, выдавать ли дочь замуж, женить ли сына, принять ли ту или другую должность, ехать ли в то или другое место на заработки, оставаться ли в миру или уходить в монастырь, как жить вообще и т.д. И для каждого у старца находилось соответствующее полезное слово, приноровленное и к его обстоятельствам, и к его характеру, указывающее ему наилучший и разумнейший выход из того или другого трудного положения…

Из книги прот. С.Четверикова «Оптина Пустынь»