Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Грех кла­дет пе­чать не толь­ко на ду­шу, но и на внеш­ность че­ло­ве­ка, на его внеш­нее по­ве­де­ние и вид.

прписп. Никон

От­че­го лю­ди гре­шат? Или от­то­го, что не зна­ют, что долж­но де­лать и че­го из­бе­гать, или ес­ли зна­ют, то за­бы­ва­ют, ес­ли же не за­бы­ва­ют, то ле­нят­ся, уны­ва­ют. На­о­бо­рот: так как лю­ди очень ле­ни­вы к де­лам бла­го­чес­тия, то весь­ма час­то за­бы­ва­ют о сво­ей глав­ной обя­зан­нос­ти – слу­жить Бо­гу, от ле­нос­ти же и заб­ве­ния до­хо­дят до край­не­го не­ра­зу­мия или не­ве­де­ния. Это три ис­по­ли­на – уны­ние, или ле­ность, заб­ве­ние и не­ве­де­ние, от ко­то­рых свя­зан весь род че­ло­ве­чес­кий не­ре­ши­мы­ми уза­ми. А за тем уже сле­ду­ет не­ра­де­ние со всем сон­ми­щем злых страс­тей. По­то­му мы и мо­лим­ся Ца­ри­це Не­бес­ной: Прес­вя­тая Вла­ды­чи­це моя Бо­го­ро­ди­це, свя­ты­ми Тво­и­ми и все­силь­ны­ми моль­ба­ми от­же­ни от ме­не, сми­рен­но­го и ока­ян­но­го ра­ба Тво­е­го, уны­ние, заб­ве­ние, не­ра­зу­мие, не­ра­де­ние и вся сквер­ная, лу­ка­вая и хуль­ная по­мыш­ле­ния...

прп. Амвросий

Ник­то и нич­то не мо­жет пов­ре­дить че­ло­ве­ку, ес­ли сам се­бе он не пов­ре­дит, нап­ро­тив, кто не ук­ло­ня­ет­ся от гре­ха, то­му и ты­ся­ча спа­си­тель­ных средств не по­мо­гут.

прписп. Никон

Прозорливость старца Нектария

Невозможно передать дивные качества батюшки: воплощенного смирения, необычайных кротости и скромности, любви и всего непередаваемого обаяния его благодатной личности.

Прозорливость старца НектарияПринимал он в хибарке покойных старцев о.Амвросия и о.Иосифа, где и стал жить сам. Но по глубокому своему смирению старцем себя не считал, а говорил, что посетители приходят, собственно, к батюшке Амвросию в его келью, и пусть келья его сама говорит с ними вместо него. Сам же о.Нектарий говорил мало и редко, и притом часто иносказательно, как бы полуюродствуя. Часто давал что-нибудь <почитать>, а сам уходил, оставляя посетителя одного со своими мыслями. Но этот молчаливый прием в обвеянной благодатью келье величайшего из оптинских старцев, где так живо ощущалось его личное присутствие, эти немногие слова его смиренного заместителя, унаследовавшего с даром старчества и его дар прозорливости и любви к душе человеческой, это одинокое чтение и размышление оставляли в душе посетителя неизгладимое впечатление…

Вспоминается мне один случай с о.Нектарием. Моя жена в один из наших приездов в Оптину написала картину: вид из монастыря на реку и на ее низменный берег во время заката солнца, при совершенно ясном небе и яркой игре красок. Поставила она свой рисунок на открытом баллоне и пошла со мной прогуляться по лесу. Дорогой мы поспорили, и серьезно, так что совершенно расстроились и не хотели друг на друга смотреть. Возвращаемся домой. Нам сразу бросилась в глаза картина: вместо ясного неба на ней нарисованы грозовые тучи и молнии. Мы были ошеломлены. Подошли поближе, стали рассматривать. Краски – совершенно свежие, только что наложенные. Мы позвали девушку, которая у нас жила, и спросили, кто к нам приходил. Она отвечает, что какой-то небольшого роста монах что-то здесь делал на балконе. Мы думали, думали, кто бы это мог быть, и из более подробного описания монаха и опросов других догадались, что это был о.Нектарий. Это он, владевший кистью, символически изобразил наше с женой духовное состояние. И эта гроза с молниями произвела на нас такое впечатление, что мы забыли свой спор и помирились, ибо захотели, чтобы небо нашей жизни опять прояснилось и стало вновь совершенно чистым и ясным.

Из книги И.М.Концевича "Оптина Пустынь и ее время"

(из воспоминаний прот.Василия Шустина)