Аудио-трансляция

Жен­щи­на без ве­ры жить не мо­жет. Или она пос­ле вре­мен­но­го не­ве­рия опять ско­ро возв­ра­ща­ет­ся к ве­ре в Бо­га, или же на­чи­на­ет быст­ро раз­ла­гать­ся. Дру­гое де­ло муж­чи­на: он мо­жет жить без ве­ры. Ока­ме­не­ет со­вер­шен­но, ста­нет со­ля­ным стол­бом,– та­ким око­че­не­лым и жи­вет. А жен­щи­на так не мо­жет....

преп. Варсонофий

«Я всех вас немощи ношу великодушно»

Из наставлений, данных старцем Моисеем брату своему о. Антонию еще в 1823 году, когда сам он был только начальником Скита и монастырским духовником, видно, как он был велик в духовном отношении. «Немощи душевные, – говорил он о. Антонию, исповедавшему ему свою скорбь на одного брата, – должно носить великодушно, без огорчения. Ибо если кто болен телом, то не только на него не огорчаемся, но еще и служим тому всяким образом; то таким образом надо и в душевных недугах поступать».

Я всех вас немощи ношу великодушно«Батюшкою (о. Моисеем) замечен я, – записал о. Антоний в своем дневнике, – очень жестоким касательно ношения немощей братских и благонадежности в их исправлении на лучшее. В заключение он сказал мне: «В каком бы кого порочном положении ни видел, не должно тому удивляться и сомневаться в его исправлении; ибо многие наконец из пьяниц сделались трезвыми, из буйных кроткими, из блудников целомудренными и проч.» А св. Златоуст говорит: «О исправлении того только должно сомневаться, который во аде находится с бесами».

Когда же, через некоторое время, о. Антоний опять объяснил своему брату и Старцу, что «недостатки братние невольным образом сердцу приносят огорчение», то на это услышал от него: «Я всех вас недостатки сношу великодушно и никаким немощам вашим не удивляюсь; а ежели бы всем тем огорчаться и взыскивать по должности моей строго, то совсем бы давно себя расстроил». Таков был о. Моисей еще в 1823 году, при самом начале своего настоятельского поприща. Можно себе представить, каково было его великодушие и снисхождение к недостаткам ближних, когда он состарился в трудах настоятельских и подвигах монашеских, когда после различных испытаний и скорбей почти сорокалетнего настоятельства возросла и созрела в нем духовная опытность и мудрость, когда после полувековой подвижнической жизни смиренный образ мыслей и сознание своей немощи обратились ему в неотъемлемый навык… В последние годы жизни, когда кто-нибудь с огорчением говорил ему о каких-либо беспорядках или бесчиниях, о. архимандрит кратко отвечал: «Да, уж сам-то я хуже всех», и говорил это с таким искренним смирением, что разговор о немощах братских невольно прекращался.

Из книги «Жития Оптинских старцев. Преподобный Моисей»