Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

От­че­го лю­ди гре­шат? Или от­то­го, что не зна­ют, что долж­но де­лать и че­го из­бе­гать, или ес­ли зна­ют, то за­бы­ва­ют, ес­ли же не за­бы­ва­ют, то ле­нят­ся, уны­ва­ют. На­о­бо­рот: так как лю­ди очень ле­ни­вы к де­лам бла­го­чес­тия, то весь­ма час­то за­бы­ва­ют о сво­ей глав­ной обя­зан­нос­ти – слу­жить Бо­гу, от ле­нос­ти же и заб­ве­ния до­хо­дят до край­не­го не­ра­зу­мия или не­ве­де­ния. Это три ис­по­ли­на – уны­ние, или ле­ность, заб­ве­ние и не­ве­де­ние, от ко­то­рых свя­зан весь род че­ло­ве­чес­кий не­ре­ши­мы­ми уза­ми. А за тем уже сле­ду­ет не­ра­де­ние со всем сон­ми­щем злых страс­тей. По­то­му мы и мо­лим­ся Ца­ри­це Не­бес­ной: Прес­вя­тая Вла­ды­чи­це моя Бо­го­ро­ди­це, свя­ты­ми Тво­и­ми и все­силь­ны­ми моль­ба­ми от­же­ни от ме­не, сми­рен­но­го и ока­ян­но­го ра­ба Тво­е­го, уны­ние, заб­ве­ние, не­ра­зу­мие, не­ра­де­ние и вся сквер­ная, лу­ка­вая и хуль­ная по­мыш­ле­ния...

преп. Амвросий

Ник­то и нич­то не мо­жет пов­ре­дить че­ло­ве­ку, ес­ли сам се­бе он не пов­ре­дит, нап­ро­тив, кто не ук­ло­ня­ет­ся от гре­ха, то­му и ты­ся­ча спа­си­тель­ных средств не по­мо­гут.

преп. Никон

Не ищи­те вы­со­ких да­ро­ва­ний, вос­хи­ще­ний и уте­ше­ний ду­хов­ных, оные да­ру­ют­ся по ме­ре на­ше­го сми­ре­ния. Да и мож­но ли вой­ти в Царс­кий Чер­тог и нас­лаж­дать­ся ве­че­ри Его, быв­ши в не­чис­том ру­би­ще страс­тей? Очис­тим оные по­ка­я­ни­ем и сми­ре­ни­ем и пре­дос­та­вим во­ле Бо­жи­ей, ког­да Ему угод­но бу­дет, вес­ти нас в Чер­тог Его, а са­ми бу­дем счи­тать се­бя не­дос­той­ны­ми то­го.

преп. Макарий

Пасха рославльских подвижников

Свою монашескую жизнь преподобные Моисей и Антоний (Путиловы) начинали в Рославльских лесах, которые находятся на Смоленской земле. Именно здесь в начале XIX века поселились монахи, которые явились продолжателями духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

Прп. Паисий Величковский

Как отмечал прот. Сергий Четвериков в книге «Молдавский старец Паисий Величковский: Его жизнь, учение и влияние на православное монашество»: «Под влиянием старца Паисия Величковского в православном иночестве воспиталось много замечательных подвижников, всецело усвоивших заветы старца. Постоянною молитвою, неослабным вниманием к себе, самоиспытанием, внутреннею борьбою с помыслами, откровением помыслов, послушанием и смирением, внимательным изучением святоотеческих книг и соблюдением евангельских заповедей они достигали высокой степени духовной жизни и приобретали большое влияние не только на свою братию, монашествующих, но и на мирян».

Не раз маститые старцы Моисей и Антоний вспоминали годы, проведенные в уединении в Рославльских лесах. «Живя в Рославльских лесах, бывало, встретишь человека, — рассказывал впоследствии о себе о. Антоний, — как Ангелу Божию ему обрадуешься; а ныне как ни хорошо мне, а того уже нет. Уже нет!» — прибавит старец Антоний и вздохнет.

Летом пустынники собирали грибы, ягоды и усердствовали благодетелям, а от них получали хлеб, крупу, а иногда и бутылочку масла. Рыбу, как рассказывал о. Антоний, они дозволяли себе вкушать только в великие праздники.

Прп. Моисей Оптинский

Как вспоминал старец Моисей: «Под самой нашей кельей протекала лесная речка Болдачевка, а в полутора верстах впадала в нее речка Фроловка. На берегу ее был колодезь, в речке этой важивалась и рыбка. Бывало, перегородим ею сежею и неретки ставим. Однажды, как помню, на праздник Богоявления, освятивши в речке воду, мы пропели тропарь св. Богоявления: “Во Иордане крещающуся Тебе, Господи”, — и, вынув неретки, нашли в них шесть налимов, которые и приняли, как Божий дар на праздник».

Сухой хлеб для подвижников был сладок и вкусен, вкушали его с великой благодарностью к Господу, как дар Божий, и с такою бережностью, как антидор. Когда же случался недостаток в еде, пустынники питались сухоядением, дорожа своим безмолвным и уединенным жительством.

Прп. Антоний Оптинский

Естественная скудость в питании увеличивалась и добровольным воздержанием и умеренностью в пище. В своем дневнике о. Антоний однажды записал: «Пивши горячую воду, почувствовал себя весьма много схожим с горькою пьяницею. О, дабы избавил меня Господь от употребления сея...»

Однако основным занятием подвижников были не телесные труды, а молитвенное предстояние Богу. «Всю церковную службу мы правили каждодневно у себя в келье, начиная в двенадцать часов ночи, полунощницу и утреню; после утрени, через час, соборный акафист Божией Матери; после акафиста, часа через два, часы с изобразительными, и наконец, вечерню часов в пять вечера. В воскресные и праздничные дни приходили к службе ближайшие старцы: о. Досифей, о. Дорофей, а иногда кто-либо из других рославльских пустынников, живших на большем расстоянии от нас. Отправя вместе службу, пообедаем, что Бог послал, и разойдемся до следующего праздника.

На Пасху же и на Рождество и в другие нарочитые праздники, приходил из ближайшего села Лугов (верстах в 7) старец священник и приобщал нас запасными дарами, дабы и мы не были лишены сего духовного утешения».

Все испытания пустынножители принимали, как от руки Божией, переносили их с истинным смирением и благодушием, без ропота и смущения. И по неизреченному милосердию Божию, подвижники получали чудесную помощь, духовное подкрепление, которое принимали с благодарным и умиленным сердцем.

Однажды, как вспоминал старец Антоний, скудость их трапезы распространилась до того, что в торжественный праздник Пасхи у них практически нечего было подать на стол. Но пустынники не упали духом. Отпели утреню; с иконами обошли крестным ходом вокруг кельи, воспевая радостное: «Христос Воскресе», — утешаясь и радуясь душою о Господе. Когда же пришел час трапезы, то о. Моисей благословил в похлебку из репы влить маслица из лампадки. Такое благодушное перенесение скорбей не было посрамлено: на другой день от соседнего помещика к ним прибыла провизия.