Аудио-трансляция

В Еван­ге­лии ска­за­но: Мо­ли­тесь за вра­гов ва­ших (ср.: Мф. 5, 44), — и, действи­тель­но, вра­ги, же­лая нам до­са­дить и сде­лать что-ли­бо злое, де­ла­ют это иск­лю­чи­тель­но по сво­е­му не­рас­по­ло­же­нию к нам, но по боль­шей час­ти сво­им злом пре­се­ка­ют боль­шее зло, ко­то­рое гро­зи­ло нам. По­э­то­му они ис­тин­ные на­ши бла­го­де­те­ли, за ко­то­рых нам на­до мо­лить­ся.

преп. Макарий

Ви­ди­мых вра­гов у нас быть не долж­но, про­тив них од­но ору­жие: мо­лит­ва за них, ну а не­ви­ди­мых у нас всег­да бы­ло мно­го и бу­дет мно­го.

преп. Варсонофий

Па­ук ле­ни­вый си­дит на од­ном мес­те, вы­пус­тит ни­точ­ку и ждет,– как толь­ко по­па­дет­ся му­ха, сей­час и го­ло­ву ей до­лой, а му­ха-то жуж­жит... Так и враг всег­да про­тя­ги­ва­ет се­ти: как кто по­па­дет­ся, сей­час ему и го­ло­ву до­лой. Смот­ри, не будь му­хой, а то так­же за­жуж­жишь.

преп. Амвросий

О приеме в монастырь

Тридцать два года возглавлял Оптину пустынь архимандрит Исаакий (Антимонов), прославленный в лике преподобных. За время его настоятельства обитель значительно окрепла материально и стала известным всероссийским духовным центром, куда стремились многочисленные паломники.

Прп. Исаакий I Оптинский

Настоятель во всех своих делах руководствовался советами оптинских старцев, стараясь во всем сохранить духовную традицию Оптиной пустыни. Поучал больше своим примером, избегая нравоучений и выговоров. Его слова, обращенные к братии, были просты и растворены духовной и житейской мудростью. 

Во второй половине XIX века, как и сейчас, многие ищущие спасения стремились поступить в Оптину пустынь, желая проходить поприще иноческой жизни под руководством опытных наставников. И на настоятеле обители лежала большая ответственность при выборе кандидатов в послушники, при благословении на иноческий и монашеский постриг, чтобы сохранить то единство в духе, которое многие годы созидалось по молитвам оптинских старцев.

Особенно внимательно настоятель относился к желающим поступить в обитель. Как отмечено в жизнеописании старца, о. Исаакий «руководствовался обычаем, установившемся еще при о. архимандрите Моисее, по которому они принимались по благословению старца и с согласия настоятеля.

Предварительно о. игумен старался испытывать произволение вновь поступающих, и для этой цели не одевал их раньше трех недель или даже двух месяцев, смотря по надобности; указывал им на трудность иноческого жития и назначал самые тяжелые послушания, например, в хлебню, на кухню и подобные. Если новый брат оказывался способным для дальнейшего пребывания в обители, то он уже посылал его к старцу, чтобы принять от него благословение на поступление в монастырь, а затем и сам благословлял. 

Послушник одевался обыкновенно для смирения в поношенный подрясник и шел к настоятелю, который давал ему приличное наставление, указывая при этом на необходимость частого хождения к старцу для откровения помыслов и чтения святоотеческих творений, особенно книг преподобного аввы Дорофея и св. Иоанна Лествичника. От чтения газет и светских книг о. Исаакий старался отклонять иноков, считая подобное препровождение времени вредным для монаха, которому нет надобности заботиться о делах мирских.

Если же новоначальный оказывался с первого раза непослушным или дерзким, то его немедленно высылали из обители, ибо из опыта известно, что при начале иноческого подвига у человека всегда бывает более ревности к Богоугождению. Поэтому если у брата не замечалось произволения даже при самом его поступлении в монастырь, то таковой не подавал надежды на исправление.

Моложе двадцати лет приходящих о. игумен принимать избегал, считая таковых, по неокрепшему их произволению и неустановившемуся характеру, неспособными понять важность иноческого подвига и тонкости борьбы со страстями, обуревающими человека в юности.

Послушников из других монастырей, по совету старца и собственному убеждению, о. Исаакий принимал только в самых исключительных случаях, зная, что поступающие из чужих обителей или не смогут свыкнуться с оптинскими порядками, или, что еще хуже, станут возмущать мир братии, который для настоятеля был дороже всего.

Престарелых и немощных, но состоятельных людей принимал с денежным вкладом, будучи убежден, что монах сам должен питать себя или трудами рук, или взносом в обитель приличного обеспечения; к неимущим же, в ком замечал горячее усердие и ревность к иночеству, оказывал снисхождение. 

Относясь с искренним расположением к каждому сыну обители, как к своему чаду духовному, о. Исаакий не делал резких сословных различий, хотя и снисходил по возможности к немощам брата и старался с каждым поступать сообразно его духовному устроению и даже мирскими привычкам».