Аудио-трансляция

Му­жай­тесь в под­ви­ге, не отс­ту­пай­те от не­го, хо­тя бы ад вос­стал на вас и весь мир ки­пел на вас зло­бой и пре­ще­ни­ем, и ве­руй­те: „Близ Гос­подь всем при­зы­ва­ю­щим Его во ис­ти­не".

преп. Варсонофий

О приеме в монастырь

Тридцать два года возглавлял Оптину пустынь архимандрит Исаакий (Антимонов), прославленный в лике преподобных. За время его настоятельства обитель значительно окрепла материально и стала известным всероссийским духовным центром, куда стремились многочисленные паломники.

Прп. Исаакий I Оптинский

Настоятель во всех своих делах руководствовался советами оптинских старцев, стараясь во всем сохранить духовную традицию Оптиной пустыни. Поучал больше своим примером, избегая нравоучений и выговоров. Его слова, обращенные к братии, были просты и растворены духовной и житейской мудростью. 

Во второй половине XIX века, как и сейчас, многие ищущие спасения стремились поступить в Оптину пустынь, желая проходить поприще иноческой жизни под руководством опытных наставников. И на настоятеле обители лежала большая ответственность при выборе кандидатов в послушники, при благословении на иноческий и монашеский постриг, чтобы сохранить то единство в духе, которое многие годы созидалось по молитвам оптинских старцев.

Особенно внимательно настоятель относился к желающим поступить в обитель. Как отмечено в жизнеописании старца, о. Исаакий «руководствовался обычаем, установившемся еще при о. архимандрите Моисее, по которому они принимались по благословению старца и с согласия настоятеля.

Предварительно о. игумен старался испытывать произволение вновь поступающих, и для этой цели не одевал их раньше трех недель или даже двух месяцев, смотря по надобности; указывал им на трудность иноческого жития и назначал самые тяжелые послушания, например, в хлебню, на кухню и подобные. Если новый брат оказывался способным для дальнейшего пребывания в обители, то он уже посылал его к старцу, чтобы принять от него благословение на поступление в монастырь, а затем и сам благословлял. 

Послушник одевался обыкновенно для смирения в поношенный подрясник и шел к настоятелю, который давал ему приличное наставление, указывая при этом на необходимость частого хождения к старцу для откровения помыслов и чтения святоотеческих творений, особенно книг преподобного аввы Дорофея и св. Иоанна Лествичника. От чтения газет и светских книг о. Исаакий старался отклонять иноков, считая подобное препровождение времени вредным для монаха, которому нет надобности заботиться о делах мирских.

Если же новоначальный оказывался с первого раза непослушным или дерзким, то его немедленно высылали из обители, ибо из опыта известно, что при начале иноческого подвига у человека всегда бывает более ревности к Богоугождению. Поэтому если у брата не замечалось произволения даже при самом его поступлении в монастырь, то таковой не подавал надежды на исправление.

Моложе двадцати лет приходящих о. игумен принимать избегал, считая таковых, по неокрепшему их произволению и неустановившемуся характеру, неспособными понять важность иноческого подвига и тонкости борьбы со страстями, обуревающими человека в юности.

Послушников из других монастырей, по совету старца и собственному убеждению, о. Исаакий принимал только в самых исключительных случаях, зная, что поступающие из чужих обителей или не смогут свыкнуться с оптинскими порядками, или, что еще хуже, станут возмущать мир братии, который для настоятеля был дороже всего.

Престарелых и немощных, но состоятельных людей принимал с денежным вкладом, будучи убежден, что монах сам должен питать себя или трудами рук, или взносом в обитель приличного обеспечения; к неимущим же, в ком замечал горячее усердие и ревность к иночеству, оказывал снисхождение. 

Относясь с искренним расположением к каждому сыну обители, как к своему чаду духовному, о. Исаакий не делал резких сословных различий, хотя и снисходил по возможности к немощам брата и старался с каждым поступать сообразно его духовному устроению и даже мирскими привычкам».