Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Сми­рись пе­ред Бо­гом. Сми­ряй­ся по си­ле и пред людь­ми. Не за­зи­рай ни­ко­го. А прошт­ра­фишь­ся – сей­час кай­ся: Гос­по­ди, прос­ти! Гос­по­ди, по­ми­луй! Гос­по­ди, по­мо­ги!

прп. Анатолий

Все ни­че­го, ес­ли уко­ря­ем се­бя и сми­ря­ем­ся. А вот мно­гие на не­бо ле­зут, под­ви­ги нак­ла­ды­ва­ют на се­бя, а сми­рять­ся не хо­тят. Сми­ряй­тесь, сми­ряй­тесь!

прп. Варсонофий

Сми­ряй­тесь, сми­ряй­тесь. Вся на­у­ка, вся муд­рость жиз­ни зак­лю­ча­ет­ся в сих сло­вах: Сми­рих­ся, и спа­се мя Гос­подь (Пс. 114, 5). Сми­ряй­тесь и тер­пи­те все. На­у­чи­тесь сми­ре­нию и тер­пе­нию, а в ду­ше имей­те мир. По­верь­те, у ко­го в ду­ше мир, то­му и на ка­тор­ге рай.

прп. Варсонофий

Многие поэты и художники подходили к вратам Царствия Небесного, но не входили в него

Тоска о потерянном блаженстве сквозит в произведениях великих писателей и художников. У художников в душе есть всегда жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма.

Многие поэты и художники подходили к вратам Царствия Небесного, но не входили в негоОгромное большинство наших лучших художников и писателей можно сравнить с людьми, пришедшими в церковь, когда служба уже началась, и храм полон народа. Встали такие люди у входа, войти трудно, да они и не употребляют для этого усилий. Кое-что из богослужения доносится и сюда: Херувимская песнь, Тебе поем, Господи помилуй; так постояли, постояли, и ушли, не побывав в самом храме. Так поэты и художники толпились у врат Царства Небесного, но не вошли в него. А между тем, как много было дано им средств для входа туда! Души их, как динамит, вспыхивали от малейшей искры, но, к сожалению, они эту искру не раздували, и она погасла. Мысли поэта, выраженные в его произведениях, есть исповедь его, хотя сам писатель и не сознает этого. 

Чтобы найти Христа, вступить в богообщение, более глубокие натуры стремятся к уединению, бегут от людского шума и суеты. Ведь чтобы хорошо оценить произведение искусства, например, какую-нибудь музыкальную вещь, нужно углубиться в нее, сосредоточиться. Известно стихотворение молодого поэта, обещавшего быть светилом по таланту, и любителя музыки, но рано умершего. В нем поэт высказывает мысль, что стук, аплодисменты, восклицания и проч. вовсе не есть признак хорошей оценки, а, наоборот, показывают недостаточное проникновение в художественную вещь, что человек, испытывающий высокое наслаждение, пребывает в молчании.

Тем более для возможного постижения Бога человеку нужно углубиться в Его учение, исполняя Его заповеди. Заповеди же Господин "тяжки не суть" (1 Ин. 5, 3). Это сказал Сам Господь, а слово Его не ложно.

Неудовлетворенность земным чувствуется и у наших великих писателей, например, у Тургенева, Пушкина и у иностранных – Шиллера, Шекспира, Гейне. Когда я еще ходил по стогнам мира сего, я читал Гейне, но он всегда производил на меня тяжелое впечатление. Это был великий талант, но не просвещенный духом Христовой веры. И древние языческие философы, например, Аристотель, Платон, Сократ, не удовлетворялись земным. Но вот печальное явление: чем выше старались они взлететь, тем глубже падали. С христианином этого не бывает; напротив, возносясь от земли, отрывая свое сердце от житейских привязанностей, возносясь горе к Богу, он изменяется, перерождается и бывает способен ощущать великие радости.

Из бесед прп. Варсонофия Оптинского