Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Не­об­хо­ди­мо, что­бы вся­кое де­ла­ние раст­во­ре­но бы­ло сми­ре­ни­ем: мо­лишь­ся ли, пос­тишь­ся ли, укло­ня­ешь­ся ли от све­та или ис­пол­ня­ешь пос­лу­ша­ние – все де­лай ра­ди Бо­га и не ду­май, что де­ла­ешь хо­ро­шо.

прп. Макарий

Ос­но­ва­ние мо­на­шес­кой жиз­ни – сми­ре­ние. Есть сми­ре­ние – все есть, а нет сми­ре­ния – ни­че­го нет. Мож­но да­же без вся­ких дел од­ним сми­ре­ни­ем спас­тись.

прп. Варсонофий

Приз­на­ком сми­ре­ния и гор­дос­ти да бу­дет для те­бя сле­ду­ю­щее: вто­рая всех за­зи­ра­ет, уко­ря­ет и ви­дит в них чер­но­ту, а пер­вое ви­дит толь­ко свою ху­дость и не дер­за­ет су­дить ко­го-ли­бо.

прп. Макарий

О поклонении Калужской иконе Божией Матери (из воспоминаний прот. С.Четверикова)

Каждое лето о. Амвросий приезжал в Шамордино, чтобы лично руководить жизнью сестер обители, как духовною, так и хозяйственною. В этой обители удивительным образом успели сочетаться культурность и просвещенность русской образованной женщины с благоговейною настроенностью верующей народной души.

Удивительное впечатление оставляло в душе время пребывания в Шамордине чудотворной Калужской иконы Богоматери. Эта икона, обычно пребывавшая в селе Калуженке, неподалеку от Калуги, летом странствовала по городам и селам Калужской епархии и в июле достигала Шамордина.

Отношение русского народа к святым иконам иногда приравнивают к идолопоклонству, но такая оценка русского народного благочестия основана лишь на поверхностном с ним знакомстве.

О поклонении Калужской иконе Божией Матери (из воспоминаний прот. С.Четверикова)Я родился и вырос среди простого народа. Я с детства принимал участие в многочисленных крестных ходах в различных местностях России, на юге и на севере, – близко видел народное религиозное настроение и сам разделял его, и потому с полным убеждением могу утверждать, что отношение русского народа к иконам имеет характер истинно духовный и православный. Сквозь икону народ видит живое лицо Спасителя, Богоматери, Святителя Николая или кого-либо другого из святых угодников. Он падает перед иконою на колени и лобзает ее, но лобзает не дерево и краски, а это живое существо, которое он видит сквозь это дерево и краски. Когда он видит величественно шествующий на носилках над толпою образ Богоматери, он не говорит: «икону несут», он говорит: «Пречистая идет»; он забывает в эту минуту о материальном составе иконы и видит лишь соприкасающуюся с ним живую, невидимую Царицу Небесную.

И вот когда в Шамордино приносили Калужскую икону Богоматери, то для всех это было посещением Самой Пресвятой Богородицы. Можно представить, с каким чувством, с какими радостными слезами, с какою любовью повергались все ниц перед грядущею в обитель Царицею Небесною! С необычайным подъемом духа, торжественно, всею обителью встречали святую икону у святых ворот монастыря, и с крестным ходом, при торжественном трезвоне колоколов вносили в храм, где и начиналось праздничное всенощное бдение. По окончании богослужения начиналось пение молебнов. Святая икона поднималась с места и торжественно шествовала из кельи в келью, из корпуса в корпус по всей обители в продолжение всей ночи. Это была как бы вторая пасхальная ночь. Во мраке ночи ярко горели свечи в руках монахинь, сопровождавших икону и отчетливо раздавались умилительные напевы стихир и ирмосов в честь Богоматери. Из монастыря крестный ход направлялся полем в соседнюю монастырскую дачу, так называемую Лапеху, и это шествие по открытому месту под необъятным ночным небесным куполом, сияющим звездами, было еще красивее и величественнее. Так проходила ночь, и к утру икона возвращалась в храм, где молебное пение продолжалось до начала Литургии…

Из книги прот. С.Четверикова «Оптина Пустынь»