Аудио-трансляция

Ис­тин­ное свя­тое му­же­ст­во всег­да со­е­ди­не­но с чувством глу­бо­ко­го сми­ре­ния. Сми­рен­ный всег­да го­тов все по­тер­петь, и внут­рен­нее, и внеш­нее, счи­тая се­бя дос­той­ным не толь­ко по­сы­ла­е­мых скор­бей, но и еще боль­ших. Сми­рен­но­го расстро­ить, сму­тить нель­зя – он всег­да го­тов ко все­му, так и ска­зал Мо­и­сей Му­рин, ког­да его выг­на­ли из тра­пе­зы: Уго­то­вих­ся и не сму­тих­ся (Пс. 118, 60). Итак, уго­то­вим свои ду­ши и серд­ца сми­ре­ни­ем, и оно нам по­мо­жет в тер­пе­нии вся­ких ис­ку­ше­ний.

преп. Никон

Пустынник Елисей

В Оптиной Пустыни, просиявшей благодатью духоносного старчества, было много подвижников. Одни из них по своему характеру решительные и твердые, как преподобный Лев, другие – более мягкие и как будто совсем незаметные. Преподобный Макарий Оптинский писал: «Даров Божиих много. Преподобному Арсению дано было равноангельное житие – служить Богу в безмолвии. Другие, наоборот, служат Богу в кипучей деятельности. Но уподобляются зарывающим свой талант те, кто отказывается от места, на которое их поставляют согласно воле Божией».

Внутренний вид скита (1887 г.)

Об одном оптинском иноке, который долгие годы по послушанию жил в лесу, и, подобно великим подвижникам, обрел такое внутреннее устроение, что научился понимать язык природы, рассказывается в Летописи Оптиной Пустыни.

* * *

С юных лет Елисея Кирилловича Шувалова влекла пустынническая жизнь. Он родился в городе Богородицке Тульской губернии, был крепостным, и в молодости служил камердинером. Когда полк, в котором служил его барин, стоял в Козельске, Елисей впервые оказался в уединенной Оптиной Пустыни, всем сердцем прилепился к ней и часто ходил на монастырские службы. За воздержанную жизнь и преданную службу барин перед смертью даровал Елисею вольную.

На 23-м году жизни, в 1825 году, Елисей поступил в Оптину Пустынь. По свидетельству Летописи Оптиной Пустыни, в то время «обитель была скудна, и имела нужду в братии». В житии старца Моисея уточняется, что братство «состояло из 40 человек. Не все они были люди способные, не все духовно преуспевшие; даже приличного иеродиакона для праздничных служений не было, и надобно было приглашать светского диакона из ближнего села или города. На обители был долг в 12 тыс. рублей; запасов для продовольствия братии пищей, одеждой и обувью также не было».

С любовию был принят Елисей в обитель, и по традиции как новоначальный был определен в хлебню, семь лет провел в братской поварне, со временем став старшим поваром. Потом исполнял различные послушания: трудился в просфорне, на рыбной ловле, был звонарем, будильщиком, топил церковные печи, пел на клиросе, был смотрителем часовни, которая находилась в 7-ти верстах от обители.

А потом получил послушание сторожа монастырского леса, который находился в трех с половиной верстах от обители.

Прожив столько лет в лесном уединении, старец Елисей сроднился с этой жизнию и полюбил ее. Любил ходить пешком, и не любил ездить. К праздникам приходил из лесу в обитель, а после службы опять возвращался в свое уединение. Грамоты он не знал, сам не пожелал ее изучать, чтобы, как говорил он, меньше о себе думать. Четок в руках он не имел, находя, что без них ему удобнее и лучше хранить молитвенную память.

Оптинский летописец отмечал, что «никто не только из людей, но и из хищных лесных обитателей, ни разу не потревожил его ничем. Рассказывал старец, что ему случалось встречаться с идущим поодаль медведем или волком, но они мирно проходили своей дорогой, не нарушая его спокойствия. А от других, пернатых насельников, наполнявших лет, маленьких птичек, он пользовался даже любовию и расположением; они хорошо знали его, и слетались на его зов, рассаживались ему на руки, на плечи, а некоторые поглупее (выражение самого старца) из молодых, садились прямо на шапку, с полною уверенностью за свою безопасность, и клевали предлагаемый им корм».

Но в январе 1874 года старец занемог, всю зиму и весну пролежал в монастырской больнице. Только с наступлением лета стал он немного поправляться. Старец стал выходить на воздух, где с умилением и радостью любовался природой, воздавая хвалы Премудрому Творцу и Создателю этой красоты.

Во время тяжелой болезни ему предлагали принять монашеский постриг, но он, несмотря на многие убеждения со стороны о. игумена и духовника, по глубокому смирению своему, уклонился от пострига.

26 мая 1877 года Елисей-пустынник был приобщен Св. Христовых Таин, и в ночь на 28-е число, в субботу тихо почил о Господе на 75-м году своей жизни, прожив в Оптиной Пустыни 52 года.