Аудио-трансляция

Иск­рен­нее же­ла­ние слу­жить Гос­по­ду Бо­гу и вру­че­ние все­це­ло и се­бя, и все­го, и всех в во­лю Бо­жию, всеб­ла­гую, со­вер­шен­ную, при­но­сят серд­цу мир Бо­жий, да­же при пе­ре­жи­ва­нии раз­лич­ных скор­бей, и внеш­них, и внут­рен­них, ду­шев­ных. Мо­лись Бо­гу о уда­ле­нии на­пас­ти и вмес­те от­ре­кай­ся сво­ей во­ли, как во­ли гре­хов­ной, во­ли сле­пой. Пре­да­вай се­бя, свою ду­шу и те­ло, свои обс­то­я­тель­ства, и нас­то­я­щие, и бу­ду­щие, пре­да­вай близ­ких серд­цу, ближ­них тво­их во­ле Бо­жи­ей, всес­вя­той и пре­муд­рой... Сла­ва Бо­гу! Сла­ва Бо­гу! За все сла­ва Бо­гу! От этих чуд­ных, свя­тых слов отс­ту­па­ют мрач­ные мыс­ли, тя­гость. При­хо­дят в ду­шу че­ло­ве­ка мир, уте­ше­ние, ра­дость. Да бу­дет во­ля Твоя, Гос­по­ди! Сла­ва Бо­гу за все!

преп. Никон

«Трынь-брынь» старца Макария

Прп. Макарий Оптинский

Время свободное от молитвы и богослужений, за исключением краткого отдыха, отец Макарий посвящал служению ближним. Келейники старца свидетельствовали, что не было случая, чтобы он отказал кому-нибудь в помощи; дверь его кельи никогда не запиралась. Даже ночью, бывало, приходили к нему с неотложными вопросами, и он тут же поднимался с постели, каким бы тяжелым не выдался день накануне.

Батюшка отличался поразительной памятью, над которой были не властны годы. Стоило ему один раз пообщаться с человеком, — и он уже навсегда запоминал его, со всеми житейскими обстоятельствами, проблемами, так что при новой встрече, через какое бы время она ни произошла, сразу узнавал человека и расспрашивал о его делах.

Одним из свойств старца Макария было удивительное умение почувствовать человека, найти к каждому подход, соответствующий его характеру, кого нужно — утешить, кого-то приободрить, к другому проявить строгость. Он знал меру и возможности каждого. Если человек не слушал его совета или обращался с вопросом, а на самом деле собирался поступить по-своему — отец Макарий говорил просто: «Делай, как хочешь». Давно знавшие старца понимали, что нет хуже этого ответа — он означал, что человек не готов последовать воле Божией, открываемой через старца. Отец Макарий был очень снисходителен к греху, когда видел, что человек искренне и глубоко раскаивается. Самым тяжелым для него было, если человек проявлял непослушание и своеволие.

По воспоминаниям, батюшке проще было общаться с людьми среднего и низшего сословий, они целиком доверяли ему, не искали в нем «внешней учености», готовы были сразу открыть сердце, да и веру имели более крепкую. Но слава старца была уже так велика, что для беседы с ним приезжали и представители высшего сословия, государственные деятели, писатели, ученые. Старец находился в духовной дружбе с семейством Киреевских, которое содействовало ему в издании святоотеческих трудов, о чем речь еще впереди. Среди знаменитых посетителей старца Макария — писатель Николай Васильевич Гоголь. Он неоднократно приезжал в Оптину, при этом обязательно встречался для беседы со старцем. Отец Макарий много содействовал тому духовному перевороту, который уже созревал в душе писателя и в результате которого были созданы его последние, наиболее глубокие произведения — «Письма о Божественной Литургии», «Выбранные места из переписки с друзьями». Общение Гоголя со старцем — не только важнейший факт его биографии, но и знак того общего поворота русской культуры в целом к Православию, вере, духовным традициям, который постепенно начал происходить в середине XIX столетия.

Были среди посетителей и такие, которые, как вспоминают, «приходили к старцу из одного любопытства и во время беседы с ним более походили на явившихся поучать его самого, нежели желавших услышать от него что-либо полезное. Старец, посвятивший себя всецело на служение ближним и не желая никого оскорбить, их принимал, хотя по временам и жаловался своим близким ученикам, что такие посетители лишь отнимают у него дорогое время, ему не принадлежащее. «Батюшка! — заметили ему однажды по уходе такого господина, — он, кажется, более поучал вас?» — «Что ж, — ответил смиренный старец, — спасибо ему. Он лучше вас понял меня. Чему доброму можно научиться от меня, грешного? А он многое знает, всё знает». Случалось, что кто-либо из таковых любопытников, не понимая, зачем посещали старца люди верующие, начинал оспаривать сказанное им в ответ совопроснику. Тогда, кроме редких и особых случаев (то есть если речь шла не о предметах веры), старец тотчас же прекращал или, вернее сказать, сокращал беседу, говоря: «Как знаете; вы, конечно, знаете это лучше меня, я человек неученый». И затем или вовсе умолкал, или продолжал беседу уже о каких-либо посторонних предметах, что он шутя называл, как в устной беседе, так и в письменной, — "трынь-брынь".

Драгоценным сокровищем для всех, ищущих спасения, являются письма отца Макария духовным чадам. Вот как оценил их значение по выходе собрания писем к монашествующим игумен Антоний (Бочков): «Письма его могут быть названы часами, по которым и во утро, и в полдень, и нощию можно поверять жизнь всякому монаху и монахине, для которых они назначены. И юный, и зрелый, и старый может прибегать во всякое время к этому указателю, который сам шествовал неуклонно по пути Солнца правды. Глубочайшая осторожность в советах, с твердостию и простотою данных не на краткое время, но часто на многие годы, применение советов к возрасту вопрошавших, к их устроению, ко времени и их обстоятельствам, знание монашеской жизни и человеческого сердца — все это, утаенное от мира сокровище мудрости и опытности так и бросается в глаза, приобыкшие различать сияние настоящих дорогих камней от фальшивого блеска. В отце Макарии вовсе не видишь аскета-схоластика: редко выставляет он себя учителем, а только благим советником, который, однако ж, знает всю цену своих советов, внушенных многолетним опытом и проверенных не однажды на многих людях». Позже были изданы и письма старца к мирянам, так что каждый может найти в его наследии бесценный клад духовных советов.