Аудио-трансляция

Ра­дость бы­ва­ет в нас от час­то­го па­мя­то­ва­ния о Бо­ге, по пи­сан­но­му: по­мя­нух Бо­га и воз­ве­се­лих­ся (Пс. 76, 4).

преп. Антоний

На­чи­нать долж­но с бла­го­да­ре­ния за все. На­ча­ло ра­дос­ти – быть до­воль­ным сво­им по­ло­же­ни­ем.

преп. Амвросий

Разд­ра­жи­тель­ность, или ярост­ная часть, есть од­на из три­ча­ст­нос­ти ду­ши, да­на нам не для то­го, что­бы гне­вать­ся на ближ­них, а иметь рев­ность про­тив гре­ха, а ког­да мы ярим­ся на ближ­них на­ших, то это де­ла­ем про­тив ес­те­ст­ва. Разд­ра­жи­тель­ность в нас име­ет си­лу от гор­дос­ти.

преп. Макарий

Первая исповедь

Преподобный Никон Оптинский говорит, что «…Исповедь — это духовный суд. Исповедник — судья, а исповедающий свои грехи — преступник. И, как кающемуся преступнику, подобает ему иметь не только душевное сокрушение о содеянном зле, но и телесно выражать свою виновность, ибо душа и тело человека неразрывны». Исповедь — суд…Не от того ли человеку страшно порой приступать к этому Таинству? Ведь мы чаще испытываем себя в роли судьи, но не подсудимого, а тут оказывается, что ты — преступник.

Таинство исповеди заставляет человека оглянуться на самого себя, познать себя настоящего. И когда он видит весь ужас, несоответствие действительности своего «я» представлениям о себе, у него возникает страх открыть эту правду.

Каждый человек исповедовался впервые, неся в сердце это состояние, но что бывает после, он уже не забудет и будет стремиться к более частому приступанию к этому таинству.

Состояние человека при первой исповеди во все времена одинаково, и вот как это было с одной женщиной, не исповедающейся с детства и пришедшей к преподобному Нектарию.

Преп. Нектарий Оптинский

От церкви эта женщина была далека и к старцу попала случайно, сопровождая больного мужа. Отец Нектарий произвел на нее сильное впечатление, и, когда предложил ей исповедоваться, она согласилась. Он подвел ее к иконам и сказал: «Стой здесь и молись!», а сам ушел к себе в келию. Стоит она, смотрит на иконы, и не нравятся они ей — нехудожественные, даже лампадка кажется никчемной. В комнате тихо, и только за стеной старец ходит, чем-то шелестит. И вдруг почувствовала она грусть и умиление и невольно незаметно начала плакать. Слезы застилали ей глаза, она уже не видела икон и лампадки, а только радужное облако перед глазами, за которым ощущалось Божие присутствие. Когда вошел старец, она стояла вся в слезах.
— Прочти «Отче наш», — велел.

Кое-как, запинаясь, прочла.
— Прочти «Символ веры».
— Не помню.

Тогда отец Нектарий сам стал читать и после каждого члена спрашивал: «Веруешь ли так?» На первые два женщина ответила: «Верую!» Как дошло до третьего члена, то сказала, что не понимает его, а к Богородице ничего не чувствует. Батюшка укорил ее и велел молиться о вразумлении Царице Небесной, чтобы Та Сама ее научила, как понимать «Символ веры». И про большинство других членов «Символа веры» женщина говорила, что не понимает их, и никогда об этом не думала, но плакала горько и все время ощущала, что ничего скрыть нельзя, и бессмысленно было бы скрывать, и что с ней вот сейчас как бы прообраз Страшного Суда. Старец о личных грехах ее спрашивал как ребенка. Так, что она стала отвечать ему с улыбкой сквозь слезы, и потом простил ей все грехи с младенчества…

Будем стараться помнить то благодатное чувство чистоты после исповеди и будем чаще прибегать к Таинству покаяния.

Пресс-служба монастыря Оптина пустынь