Аудио-трансляция: Казанский Введенский

Ого­род­ник вес­ною спер­ва со­вер­шен­но очи­ща­ет зем­лю от вся­кой дур­ной тра­вы, по­том уже в чис­тую зем­лю са­жа­ет рас­те­ния; но дур­ная тра­ва опять про­ни­ка­ет, и ого­род­ник дол­жен поч­ти це­лое ле­то ос­то­рож­но про­па­лы­вать и очи­щать рас­те­ния от дур­ной тра­вы нес­коль­ко раз, по­ка ук­ре­пят­ся со­вер­шен­но ого­род­ные рас­те­ния. Те­ло на­ше соз­да­но из той же зем­ли, и сколь­ко че­ло­век ни ста­ра­ет­ся очи­щать се­бя от страс­тей, страс­ти опять про­ни­ка­ют, как дур­ная тра­ва. Опять об­ра­тим­ся к ого­ро­ду ко­то­рый, ес­ли пло­хо ог­раж­ден, то ко­зы и свиньи пов­реж­да­ют рас­те­ние. А пти­цы мо­гут ле­тать и чрез ог­ра­ду. Ого­род­ник дол­жен за всем этим сле­дить и сох­ра­нять рас­те­ние. А хрис­ти­а­нин дол­жен сох­ра­нять пло­ды ду­хов­ные от мыс­лен­ных птиц, ко­то­рые пре­об­ра­зу­ют­ся иног­да и в дру­гих жи­вот­ных. Пра­от­цу на­ше­му ска­за­но: в по­те ли­ца тво­е­го сне­си хлеб твой, дон­де­же возв­ра­ти­ши­ся в зем­лю, от не­я­же взят еси (Быт. 3, 19).

прп. Амвросий

Да даст Гос­подь ра­зум и си­лы друг дру­га тя­го­ты но­сить и тем соб­лю­дать за­кон Хрис­тов, лю­бовь и мир. Ошиб­ки, прос­туп­ки и гре­хи брать­ев да бу­дут мои.

прп. Моисей

Не­мо­щи ду­шев­ные бра­та сво­е­го долж­но но­сить бла­го­душ­но без огор­че­ния. Ибо ес­ли кто бо­лен те­лом, то не толь­ко на не­го не огор­ча­ем­ся, но еще и слу­жим то­му вся­ким об­ра­зом, то та­ким об­ра­зом на­до и в ду­шев­ных не­ду­гах пос­ту­пать.

 

прп. Моисей

О чтении (из воспоминаний прп. Варсонофия Оптинского)

Когда я был уже офицером, то в моде были сочинения Шпильгагена. Однажды уговорили меня прочесть «От тьмы к свету». Начал я читать и разочаровался. Все там только тьма, герои и героини тоже исполнены мрака; когда же явится свет-то, думал я, но читал, читал, так до света и не дочитал, все только одна тьма. Оставил я эту книгу недочитанной. Вхожу я однажды в комнату денщика, дать ему некоторые распоряжения: вижу, он спит, а на столе рядом с ним пятачковая книжечка о Филарете Милостивом. Заинтересовался я ею, разбудил денщика, чтобы он открыл двери, если кто придет, а сам взял книжечку и вышел в сад.

О чтении (из воспоминаний прп. Варсонофия Оптинского)С первых же страничек я не мог удержаться от слез и с большою охотою прочитал (я вообще читал скоро) всю повесть. Отдал книжечку денщику. Он улыбается:

– Понравилась ли вам моя книжечка?
– Очень понравилась, – отвечаю, – читал с удовольствием.
– А я, барин, вашу книгу пробовал читать, как ее… Шпиль… Шпиль… не могу выговорить…
– Шпильгагена? Ну, что, понравилась?
– Где уж нравиться, прочел одну страничку, ничего не понял, прочел другую – тоже, ну и бросил.
– Да и мне она не по вкусу, твоя лучше.
– Так зачем же вы читаете?
– Начал читать с чужого голоса, а теперь бросил.
– Да, – заключил глубокомысленно мой денщик, – там одна пустота.

И он был прав.

Я читал много и светских книг, и большею частию в них, действительно, одна пустота. Правда, блеснет иногда что-то, как будто отдаленная зарница, и скроется, да и опять мрак. Нынешняя же литература Андреевых и Арцыбашевых совсем уж ничего полезного и утешительного не дает ни уму, ни сердцу. Страшно становится за молодое поколение, которое воспитывается на подобных литературных отбросах.

И поэзия, и художество сильно влияют на душу человека и облагораживают ее. Например, талантливо исполненная картина, особенно если имеет сюжетом что-либо высокое, случается даже, что перерождает душу – конечно, по благодати Божией.

Из бесед прп. Варсонофия Оптинского