Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

На­доб­но вы­ри­со­вы­вать на мяг­ком юном серд­це Слад­чай­шее имя, све­то­зар­ную мо­ли­тов­ку: Гос­по­ди, Ии­су­се Хрис­те, Сы­не Бо­жий, по­ми­луй мя греш­ную. Вот тог­да-то бу­дет верх ра­дос­тей, бес­ко­неч­ное ве­се­лие. Тог­да, ког­да т. е. ут­вер­дит­ся в серд­це Ии­сус, не за­хо­чешь ни Ри­ма, ни Ие­ру­са­ли­ма. Ибо Сам Царь со все­пе­тою Сво­ею Ма­те­рию и все­ми Ан­ге­ла­ми и свя­ты­ми при­дут са­ми к те­бе и бу­дут жить у те­бя. Аз и Отец к не­му при­идем и оби­тель у не­го сот­во­рим (ср.: Ин. 14, 23).

преп. Анатолий

До­воль­но бу­дет и то­го, ес­ли по­за­бо­ти­тесь вос­пи­тать де­тей сво­их в стра­хе Бо­жи­ем, вну­шить им пра­вос­лав­ное по­ня­тие и бла­го­на­ме­рен­ны­ми нас­тав­ле­ни­я­ми ог­ра­дить их от по­ня­тий, чуж­дых Пра­во­слав­ной Церк­ви. Что бла­гое по­се­ете в ду­шах сво­их де­тей в их юнос­ти, то мо­жет пос­ле про­зяб­нуть в серд­цах их, ког­да они при­дут в зре­лое му­же­ст­во, пос­ле горь­ких школь­ных и сов­ре­мен­ных ис­пы­та­ний, ко­то­ры­ми не­ред­ко об­ла­мы­ва­ют­ся вет­ви бла­го­го до­маш­не­го хрис­ти­а­нс­ко­го вос­пи­та­ния.

преп. Амвросий

Ес­ли ус­пе­ете на­са­дить в серд­цах де­тей ва­ших страх Бо­жий, тог­да на них раз­ные че­ло­ве­чес­кие при­чу­ды не мо­гут так злов­ред­но действо­вать.

преп. Амвросий

Безбожникам нет оправдания

В современном обществе есть люди, которые называют себя атеистами, то есть безбожниками, ибо именно так переводится с греческого языка это слово: ἄθεος — «отрицание бога», «безбожие»; от ἀ – «без» + θεός – «Бог».

Характеризуя умонастроение предреволюционного общества, митрополит Вениамин (Федченков) в своем исследовании «О вере, неверии и сомнении» отмечал: «Но таков уж был этот зараженный век, что интеллигентному, так называемому образованному, умному человеку нашего времени веровать не полагалось: вера была – по общему ходячему мнению – несовместима с разумом. Если же и пробивались иногда в эту интеллигентскую тьму иные идеи, шедшие из философских кругов, – что вера не враг разуму, а, наоборот, что и умному человеку совершенно открыта дорога для веры, самой чистой, а не урезанной, – то такие идеи не находили себе широкого признания, а казались какими-то темными призраками средневековья, суеверного прошлого, неизжитыми предрассудками недоумков, чуть ли не признаком политического изуверства. Либеральный же человек, этот будто бы настояще умный европеец, должен был быть или безбожником-нигилистом, или в самом лучшем случае – мог быть скептиком, агностиком, остановившимся между верой и неверием. И такое умонастроение перешло и в послереволюционный период»…

Неверие, как злокачественная опухоль, распространялось в то время среди многих людей. Одна духовная дочь старца Амвросия вспоминала об одном разговоре со своим духовным наставником:

«Я говорила как-то батюшке об одной семье, что мне всех их очень жаль, они ни во что не верят, ни в Бога, ни в будущую жизнь; жаль именно потому, что они, может быть, и не виноваты в этом сами, их воспитывали в таком неверии или были другие какие причины.

Батюшка закачал головой и так гневно сказал:

– Безбожникам нет оправдания. Ведь всем, всем решительно, и язычникам проповедуется Евангелие; наконец, по природе всем нам от рождения вложено чувство познания Бога; стало быть, сами виноваты.

Ты спрашиваешь, можно ли за таких молиться?

– Конечно, молиться за всех можно.

– Батюшка! – говорила я вслед за тем. Ведь не может ощущать в будущей жизни полного блаженства тот, которого близкие родные будут мучиться в аду?

А батюшка на это сказал:

– Нет, там этого чувства уже не будет: про всех тогда забудешь. Это все равно как на экзамене. Когда идешь на экзамен, еще страшно и толпятся разнородные мысли, а пришла – взяла билет (по которому отвечать), про все забыла».

Преподобный Варсонофий Оптинский называл неверие хулой на Духа Святого: «хулой на Духа Святого, непростительной и ведущей к погибели, считается упорное неверие и отрицание бытия Божия, несмотря на воочию совершающиеся чудеса, несмотря на множество фактов, неопровержимо доказывающих существование Бога. Упорное отрицание и неверие являются хулой на Духа Божия, это не прощается ни в сем веке, ни в будущем, и человек, умерший, не покаявшись в своем неверии, погиб. Примером такого нераскаявшегося хулителя является Лев Толстой, упорно отвергающий Церковь и не признающий Божественности Господа Иисуса Христа, что бы ему ни говорили и как бы ни доказывали неосновательность его воззрений. Если он умрет не покаявшись, то погибнет. Если же перед смертью покается, то будет прощен».

Старец Варсонофий рассказывал своим ученикам: «Посетил меня недавно учитель с неверующим сыном (из Пензы). Сказал я отцу:

– Без веры не будет вашему сыну никакого счастья на земле.

Оскорбился он на меня. Апостол Павел, прозирая наше время, пишет: «...Течение скончах, веру соблюдох» (2 Тим. 4, 7). Значит, это очень трудно, особенно в наше время.

Много появилось у нас воров. Не тех, которые лезут в карман или грабят дома, нет, новоявленные воры злее и опаснее. Они являются к вам в костюме, говорят громкие фразы, а в результате крадут самое дорогое – веру. Когда же у человека выкрали веру, он спрашивает у своих учителей:

– А как же теперь жить?

– Живите по разуму своему, – отвечают.

Разум же, как известно, без веры, не всегда бывает хорошим советчиком, и человек начинает следовать хотениям своей плоти и падает все ниже и ниже.

Деточки, берегите святую веру, это неоцененное сокровище, с ним войдете в Царство: ведь не для малого мы трудимся, а для завоевания Царства, да еще какого Небесного!»

«Был человек богат, стал вдруг нищим, это тяжело, но поправимо. Был здоров, стал больным, и это поправимо, – ибо с нищим и с больным есть Христос. А потеряешь веру великое несчастье. Оно тем ужасно, что нет у человека никакой опоры...», – продолжал старец Варсонофий.

Старец Нектарий, ставший свидетелем попрания веры в революционные годы, говорил о том, что в каждой человеческой душе присутствует возможность пробуждения, если человек искренно обратится к Богу: «Есть люди, которые никогда не обращаются к Богу, не молятся, и вдруг случается с ними такое – в душе тоскливо, в голове мятежность, в сердце – грусть, и чувствует человек, что в этом бедственном положении ему другой человек не поможет. Он его выслушает, но бедствия его не поймет. И тогда человек обращается к Богу и с глубоким вздохом говорит:

– Господи, помилуй!

Казалось бы, довольно нам в молитве сказать один раз “Господи, помилуй”, а мы в церкви говорим и три, и двенадцать, и сорок раз. Это за тех страдальцев, которые даже не могут вымолвить: “Господи, помилуй”, и за них говорит это Церковь. И Господь слышит, и сначала – чуть-чуть благодать, как светоч, а потом все больше и больше, и получается облегчение».

Надо только успеть сказать эти спасительные слова, покаяться, обратиться к Богу и никогда не забывать своего Создателя.

В. В. Каширина