Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

Хо­ро­шо, кто за­бо­тит­ся о внут­рен­ней со­зер­ца­тель­ной жиз­ни, ибо она да­ет ему все.

преп. Варсонофий

Гла­за бе­ре­ги. Аще око твое соб­лаж­ня­ет, из­ми е (Мф. 5, 29),– Гос­подь по­ве­лел. Борь­бу се­бе нав­ле­чешь, ес­ли не бу­дешь бе­речь глаз и язы­ка.

преп. Анатолий

Ког­да кто пус­тос­ло­вит, тог­да он не мо­жет вни­ма­тель­но жить, пос­то­ян­но рассе­и­ва­ет­ся. От мол­ча­ния рож­да­ет­ся без­мол­вие, от без­мол­вия – мо­лит­ва, ибо как мо­жет мо­лить­ся тот, кто на­хо­дит­ся в рас­се­я­нии? Вни­май­те се­бе, вни­ма­тель­ная жизнь – цель мо­на­ше­ст­ва. Ска­за­но: „Внем­ли се­бе!"

преп. Варсонофий

«Любимое чадо» старца АмвросияК дню памяти преподобного Иосифа Оптинского

Ученик и носитель заветов оптинских старцев, отец Иосиф получил высокое призвание руководства и учительства, именуемого старчеством, непосредственно от отца Амвросия. Это было поистине «любимое чадо» старца Амвросия, воспитанное им в своей убогой хибарке. Чадо, на которое отец Амвросий взирал с надеждою, о котором радовался, видя его преуспеяние духовное, и которое всячески охранял и ограждал отеческой рукой от тлетворных ветров самомнения, тщеславия и гордости. Смиренная бедная келлия старца Амвросия была для отца Иосифа «училищем благочестия», высшей школой опытного богопознания.

Преподобный Амвросий Оптинский

Получив от своего учителя все необходимые благодатные средства для выполнения трудного подвига старчествования, отец Иосиф в течение двадцати лет стоял на этом высоком посту. В течение двадцати лет он страдал со страждущими, плакал с плачущими, радовался с радующимися, учил, советовал и утешал. Когда же исполнились земные дни, назначенные ему от Господа, он возвратился к своему наставнику и, как преданнейший ученик, лег у ног своего праведного учителя. Теперь они оба соединились в вечном небесном блаженстве.

Пред изучающим жизнь и деятельность иеросхимонаха Иосифа рельефно вырисовываются две особенно выдающиеся черты в духовном облике личности покойного старца. Это глубочайшее смирение и кротость его, с одной стороны, и с другой — склонность скрывать свои благодатные дарования. <…>

Оптинский монах в слове при погребении старца восклицал: «Вот пример смирения перед нами; как велик, как достоподражателен он! Вся жизнь сего старца была исполнена смирения. Более пятидесяти лет он подвизался в обители и за все это время никогда и ни в чем не выделялся. Отличительною чертою его было — держаться в тени, быть незаметным. Почти тридцать лет нес он послушание при отце Амвросии и оставался незаметным до самой кончины старца. В своих наставлениях он ссылался на старца Амвросия, очень часто приводил его изречения буквально и благоговел пред его памятью до самой своей кончины. Смирением была украшена вся его подвижническая жизнь в монашестве». <…>

Преподобный Иосиф Оптинский

Из этой основной черты духовного облика отца Иосифа вытекала и другая — стремление скрыть свои благодатные свойства. По глубочайшему смирению старец не желал и всячески избегал славы прозорливца, мудреца, целителя, славы носителя благодати Божией. А между тем он им и был. Многочисленный сонм его духовных детей устно и письменно заверяет о чудодейственности его молитвы, о необычайном даре рассуждения, прозорливости, врачевании не только душевных, но и телесных недугов всех обращавшихся к нему с верою в простоте и смирении сердца.

Почивавшая на старце великая сила благодати Божией привлекала к нему тысячи людей самого разнообразного положения и состояния. Один шел за утешением, «за радостью», как говорит простой народ, другой за разрешением каких-либо недоумений, иной — за советом или благословением на какой-либо шаг в своей жизни — и так ежедневно в течение двадцати лет длинной вереницей толпился народ в густом скитском лесу у маленькой келлии-хибарки, терпеливо дожидаясь, когда выйдет старец на благословение. И как горячо любящий отец встречает издалека возвращающегося сына, так старец Иосиф с постоянной мягкой, приветливой улыбкой встречал каждого приходившего к нему, хотя бы тот и пришел впервые.

Старец чужд был лицеприятия: в его келлии не было различия между бедным и богатым, образованным и необразованным, господином и рабом; в ней были только люди. Святая, бескорыстная, необыкновенная любовь старца, светившаяся в его чудных юношеских глазах и во всем его облике, излучавшаяся в каждом его слове, делала то, что посетитель, иногда и не желавший того, раскрывал пред отцом Иосифом всю свою душу, всю интимнейшую сторону своей жизни. И старец сосредоточенно выслушивал каждого, обыкновенно не прерывая его душевного излияния, и затем кратким, но замечательно метким словом, выбиравшимся им применительно к лицу и данным обстоятельствам, научал и утешал. Для старца, обладавшего высокою мудростью — не в смысле многознайства, а в смысле громадной опытности в тончайших переживаниях души, в течение пятидесяти лет наблюдавшего над духовной жизнью посетителей хибарки, не было таких запутанных загадок, таких затруднительных нравственных или материальных обстоятельств в жизни человека, из которых он не мог бы указать наилучший выход.

Келья преподобного Амвросия, старца Оптинского

Более двадцати лет делал свое тихое дело старец Иосиф. Почти четверть века он был нравственным воспитателем притекающего к нему народа и умственным просветителем его; проводником «света разума в его трудную греховную жизнь. Обильно лились от него лучи «Света тихого» на жизнь мирскую, обособиться от которой не мог вполне, да и не считал себя вправе этот человек, стремившийся к «едину единствования». Почти четверть века приходившие к нему люди вместе с водой из Амвросиевского колодца черпали в его келлии утешение и ободрение, а потом разносили по каплям это нравственное влияние между людьми своего круга.

Конечно, отец Иосиф — капля в море православного русского населения. Но нравственное влияние действует не механически, а органически. Царствие Божие подобно закваске, — сказал Иисус Христос (ср.: Мф. 13, 33). Как в тесте небольшое количество известного вещества вызывает живительное брожение, так и влияние старца Иосифа, западая в народные массы, также вызывало брожение, незаметно изменяло направление умов, очищало и освещало души многих православных людей.

И в этом заключается несомненная заслуга покойного старца Иосифа перед русским народом и Православной Церковью.

Из книги «Чадо послушания. Книга о преподобном старце Иосифе Оптинском»