«Рождество Христово – Вечной жизни свет!»
В праздник Рождества Христова отмечается рождение от Пречистой Девы Господа Иисуса Христа, Спасителя мира, об этом в праздничном кондаке поется: «Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит; Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют, нас бо ради родися Отроча младо, превечный Бог». Обстоятельства Рождества описаны двумя евангелистами: Матфеем (Мф. 1, 18–25) и Лукой (Лк. 2, 4–7).
Иван Сергеевич Шмелев в романе «Лето Господне» (1927–1948) описывал, как встречали и отмечали праздник в патриархальной Москве: «Наше Рождество подходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Увидишь, что мороженых свиней подвозят, – скоро и Рождество. Шесть недель постились, ели рыбу. Кто побогаче – белугу, осетрину, судачка, наважку; победней – селедку, сомовину, леща... У нас, в России, всякой рыбы много. <…>
Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях, – лес елок. А какие елки! Этого добра в России сколько хочешь. Не так, как здесь, – тычинки. У нашей елки... как отогреется, расправит лапы, – чаща. На Театральной площади, бывало, – лес. Стоят, в снегу. А снег повалит, – потерял дорогу! Мужики, в тулупах, как в лесу. Народ гуляет, выбирает. Собаки в елках – будто волки, право. Костры горят, погреться. Дым столбами. <…> Морозная Россия, а... тепло!..
В Сочельник, под Рождество, – бывало, до звезды не ели. Кутью варили, из пшеницы, с медом; взвар – из чернослива, груши, шепталы... Ставили под образа, на сено.
Почему?.. А будто – дар Христу. Ну... будто Он на сене, в яслях. Бывало, ждешь звезды, протрешь все стекла. На стеклах лед, с мороза. Вот, брат, красота-то!.. Елочки на них, разводы, как кружевное. Ноготком протрешь – звезды не видно? Видно! Первая звезда, а вон – другая... Стекла засинелись. Стреляет от мороза печка, скачут тени. А звезд все больше. <…> В воздухе-то мерзлость, через нее-то звезды больше, разными огнями блещут, – голубой хрусталь, и синий, и зеленый, – в стрелках. И звон услышишь. И будто это звезды – звон-то! Морозный, гулкий, – прямо, серебро. Такого не услышишь, нет. В Кремле ударят, – древний звон, степенный, с глухотцой. А то – тугое серебро, как бархат звонный. И все запело, тысяча церквей играет. Такого не услышишь, нет. Не Пасха, перезвону нет, а стелет звоном, кроет серебром, как пенье, без конца-начала... – гул и гул.
Ко всенощной. Валенки наденешь, тулупчик из барана, шапку, башлычок, – мороз и не щиплет. Выйдешь – певучий звон. И звезды. Калитку тронешь, – так и осыплет треском. Мороз! Снег синий, крепкий, попискивает тонко-тонко. По улице – сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух... – синий, серебрится пылью, дымный, звездный. Сады дымятся. Березы – белые виденья. Спят в них галки. Огнистые дымы столбами, высоко, до звезд. Звездный звон, певучий, – плывет, не молкнет; сонный, звон-чудо, звон-виденье, славит Бога в вышних, – Рождество.
Идешь и думаешь: сейчас услышу ласковый напев-молитву, простой, особенный какой-то, детский, теплый... – и почему-то видится кроватка, звезды.
Рождество Твое, Христе Боже наш,
Возсия мирови Свет Разума...
И почему-то кажется, что давний-давний тот напев священный... был всегда. И будет».
В праздник Рождества Христова ликует мир ангельский, славя Христа, ликуют и православные, сорадуясь миру горнему. В это время духовные люди советуют оставить житейскую суету и свое сердце расположить к делам милосердия и любви, славословя Бога в рождественских песнопениях.
По сложившейся традиции, из Оптиной пустыни накануне праздников Рождества Христова и Пасхи отправлялись праздничные послания многим духовным чадам – монашествующим и мирянам, людям, облеченным властью, и простецам. Особенно известны послания преподобного Амвросия Оптинского, в которых в сжатой и доступной форме излагался духовный смысл праздника, приводились разъяснения богослужебных текстов, давались толкования Священного Писания, разъяснялись проблемы духовной жизни.
Накануне Рождества Христова 1874 года преподобный Амвросий Оптинский писал: «Всем известно, что в первую нощь Рождества Христова небесные воинства ангелов между небом и землею, на пространстве воздушном, прославляли Господа пресладчайшим пением: “Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение”. Да и доселе ежедневно в Церкви Православной повторяют слова сего ангельского пения. Но мы, будучи ослепляемы суетою помыслов и печалей, и попечений житейских, или земных, не всегда вникаем достодолжно в великий смысл и великое значение сей ангельской песни. За все постигающее нас скорбное или болезненное, а иногда и утешительное, не воздавая должного благодарения и славы Богу, в вышних живущему, во свете неприступнем, мы лишаемся мира Христова, превосходящего всяк ум, даруемого достойным по неизреченному благоволению Божию к роду человеческому. О, дабы всеблагий Господь не лишил всех нас того, о чем пишу вам! Только нужно позаботиться нам о том, чтобы соответствовать Божию благоволению нашим благим произволением.
У нас же, большею частию, забота о стяжании благ, – только, к сожалению, часто земных и временных, а не небесных. Забываем мы, что земные блага скоропреходящи и неудержимы, тогда как небесные вечны, бесконечны и неотъемлемы.
Всеблагий Господи! Помози нам презирать все скоропреходящее и пещися о едином на потребу – спасении душ наших».
Рождество Христово монах Лазарь (Афанасьев), посвятивший многие свои книги оптинского старчеству, называл светом Вечной жизни.
Рождество Христово!
На душе светло!
Праздника святого
Солнышко взошло.
Небеса так ясны,
Белый день в ночи:
То Младенцу в ясли
Шлет звезда лучи!
Стало плотью Слово
Ради наших бед:
Рождество Христово –
Вечной жизни свет!