Духовное рассуждение – это око души
В «Древнем патерике» рассказывается о том, что «некогда к святому Антонию Великому собрались подвижники, чтобы выяснить, какая добродетель совершеннее всех и какая могла бы охранить монаха от всех сетей вражиих. Каждый назвал какую-то одну добродетель: одни похвалили пост и бдение, так как они упорядочивают помыслы, тонким делают ум и облегчают человеку приближение его к Богу; другие больше одобряли нищету и презрение вещей земных, потому что через это ум становится спокойней, чище и свободней от забот мирских, а потому приближение его к Богу делается более удобным; некоторые хотели дать преимущество перед всеми добродетелями милосердию, потому что Господь скажет милосердным: Приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25, 34); иные говорили иное.
А св. Антоний сказал:
– Все добродетели, о которых вы поминали, очень спасительны и крайне нужны тем, кои ищут Бога и кои пламенеют сильным желанием приблизиться к Нему. Но мы видели, что многие измождали свои тела чрезмерным пощением, бдениями, удалением в пустыню, усердно также ревновали о трудах, любили нищету, презирали мирские удобства до того, что не оставляли себе столько, сколько нужно на один день, но все, что имели, раздавали бедным, и однако ж бывало, что после всего этого они склонялись на зло и падали, и лишившись плода всех оных добродетелей, делались достойными осуждения. Причина этому не другая какая, как то, что они не имели добродетели рассуждения и благоразумия и не могли пользоваться ее пособием. Ибо она-то и есть та добродетель, которая учит и настраивает человека идти прямым путем, не уклоняясь на распутья. Если мы будем идти царским путем, то никогда не будем увлечены наветниками нашими: ни справа – к чрезмерному воздержанию, ни слева – к нерадению, беспечности и разленению. Рассуждение есть око души и ее светильник, как глаз есть светильник тела: так что если это око светло будет, то и все тело (наших деяний) светло будет, если же око сие темно будет, то и все тело темно будет, как сказал Господь в св. Евангелии (Мф. 6, 22-23). Рассуждением человек разбирает свои желания, слова и дела, и отступает от всех тех, которые удаляют его от Бога. Рассуждением он расстраивает и уничтожает все направленные против него козни врага, верно различая, что хорошо и что худо».
Преподобный Антоний Оптинский считал рассуждение Божиим даром: «Вы спрашиваете, как приучить себя к рассуждению? Это – дар Божий, а не человеческий, посему от людей и научиться невозможно. Святой Иоанн Лествичник говорит: “От смирения происходит послушание, от послушания смиренномудрие, а смиренномудрым Бог дарует и дар рассуждения”. А как мы с вами более половины своей жизни прожили без послушания в своеволии, то и невозможно иметь нам оного, т.е. рассуждения. Почему и должны мы с вами отныне смиряться пред Богом и пред сообитающими с нами и сохранять очи свои от зазрения и осуждения других. Ибо как бы велики грехи в других ни представлял нам противник наш, но они в сравнении с нашими грехами менее сучьев».
Преподобный Амвросий писал, что духовное рассуждение рождается от смирения и послушания: «От послушания и смирения рождается истинное рассуждение. А истинное рассуждение, по свидетельству всех святых отцов, выше всех добродетелей».
Как отмечал архимандрит Агапит (Беловидов), даром духовного рассуждения обладали все Оптинские старцы: «…какими духовными дарованиями ущедрил Господь наставников в жизни духовной и руководителей старца Амвросия – иеросхимонахов Льва и Макария, теми же дарованиями украшен был и старец Амвросий, именно – даром прозорливости, даром исцелений и высоким духовным рассуждением. Это троица великих оптинских старцев, единонравная и нераздельная (и погребены все вместе), дерзновенно, как мы веруем, предстоящая Престолу Господню и молящаяся о чадах своих духовных и о всем мире».
Дар духовного рассуждения – выше и значительнее для спасения, чем самая высокая и почитаемая в миру образованность. Об этом рассказывал старец Варсонофий следующее: «Были у меня недавно студенты Духовной академии и вспоминали свое первое посещение меня, недостойного. Было их несколько человек. Некоторые из них – иеромонахи. Все с богословским образованием, многие прекрасно говорят проповеди. Шли они ко мне и рассуждали:
– Что может он нам сказать в назидание? Ведь игумен Варсонофий не имеет богословского образования!
– Пришли к Вам, – говорили потом студенты, – а Вы задали такой вопрос, на который никто из нас не мог дать надлежащего ответа. Мнения разошлись. А когда спросили Вас, Вы дали прямой ответ, который сначала всех удивил, а потом все с ним согласились.
Вы спросили: «Что такое жизнь?» Затем определили это понятие кратко: «Жизнь есть блаженство».
Сначала начали возражать: «Как блаженство? Когда на каждом шагу скорби, болезни, неприятности». Вы же говорили: «Жизнь есть блаженство, и не только оттого, что мы верим в блаженную жизнь (Вечность), но и здесь, на земле, жизнь может быть блаженством, если жить со Христом, исполнять Его заповеди. Если же человек не будет привязан к земным благам, но будет во всем полагаться на волю Божию, жить для Христа и во Христе, то жизнь еще и здесь, на земле, сделается блаженством…»