Аудио-трансляция: Казанский Введенский

От­цы не тог­да толь­ко бы­ва­ют от­цы, ког­да де­тей по го­ло­ве гла­дят и ба­лу­ют, но и тог­да име­ну­ют­ся от­цы, ког­да вра­зум­ля­ют и на­ка­зу­ют чад.

прп. Антоний

Как вра­чи ме­ди­ци­нс­кие, так и вра­чи ду­хов­ные не оди­на­ко­во пос­ту­па­ют. Од­ни боль­но­му все поз­во­ля­ют и пить и есть, а дру­гие ве­лят стро­гую ди­е­ту наб­лю­дать; так и ду­хов­ни­ки: од­ни все про­ща­ют и раз­ре­ша­ют, а дру­гие за все ис­тя­зу­ют и свя­зу­ют, а цель у всех од­на, чтоб ис­це­лить.

прп. Антоний

Ду­хов­ный отец, как столп, толь­ко ука­зы­ва­ет путь, а ид­ти на­до са­мо­му. Ес­ли ду­хов­ный отец бу­дет ука­зы­вать, а уче­ник его сам не бу­дет дви­гать­ся, то ни­ку­да и не уй­дет, а так и сгни­ет у это­го стол­па.

прписп. Никон

 «Просите… и дастся вам!» 

Из переписки К. Н. Леонтьева и С.Ф. Шарапова:

В 74 году я приехал из Тур­ции, «обвеянный афонским воздухом», и вскоре поехал в Оптину. Отец Амвросий мне чрезвычайно понравился; но я все-таки в течение пяти лет не получал от него тех уте­шений, которые получал от более сурового Иеронима Афонского. А душевная моя жизнь была очень сложная, трудная, очень запутанная — и сердечно, и хозяйственно и т. д.

 

Ужаснее всего было то, что надо было говорить отцу Амвросию все кратко, все только в окончательном выво­де, без всяких объяснений. Это была мука — после Иерони­ма, который со мной беседовал, расспрашивал, про себя рассказывал, объяснял, богословствовал и т. д., - слышать всякий раз: «Вы покороче: я утомлен; я очень слаб; вы без предисловий; ждет игумения; ждет одна купчиха-вдова уж третий день. Покороче!» И т. д.

Климент выручал, конечно; он рассуждал за старца; он употреблял все усилия, чтобы приучить меня к нему. Я старался — пять лет ездил в Оптину и очень любил туда ездить, но гораздо больше через Климента, чем через отца Амвросия.

Когда Климент умер и я сидел в зальце отца Амвро­сия, ожидая, чтобы меня позвали, — я помолился на об­раз Спаса и сказал про себя: «Господи! Наставь же старца так, чтобы он был опорой и утешением! Ты знаешь мою борьбу!» (Она была иногда ужасна, ибо тогда я еще мог влюбляться, а в меня еще больше!)

И вот отец Амвросий на этот раз продержал меня дол­го, успокоил, наставил, и с той минуты все пошло совсем иначе. Я стал с любовью его слушаться, и он видимо, очень меня любил и всячески меня утешал.

Просите хорошего старца, «и дастся вам!»

(фрагмент письма К. Н. Леонтьева о старчестве // РО. 1894. Октябрь. С. 816-818.)

Из книги монаха Арсения (Святогорского) «Аскетизм»