Аудио-трансляция

Мир – это та­кое чу­до­ви­ще, что ес­ли по­вер­нуть кру­гом, то ра­зор­вет.

преп. Варсонофий

Портрет старца Амвросия

Портрет преподобного оптинского старца Амвросия, полулежащего на подушечках, с любовью выполненный его духовным чадом о. Даниилом (Болотовым), хорошо известен многим богомольцам.

Прп. Амвросий Оптинский

На этом портрете старец как будто ожидает кого-то на исповедь, безмолвно произнося слова молитвы и перебирая монашеские четки. Темный фон, отсутствие лишних деталей только сильнее оттеняет его проникновенный глубокий взгляд, исполненный пастырской любви и снисхождения. Белые подушечки и светлый хитон подчеркивают бледность лица немощного старца, взгляд которого обращен в самое сердце и располагает к покаянию и молитве.

В жизнеописании преподобного Амвросия, составленном архимандритом Агапитом (Беловидовым), сохранился подробный словесный портрет старца: «Батюшку нельзя себе представить без участливой улыбки, от которой вдруг становилось как-то весело и тепло, без заботливого взора, который говорил, что вот-вот он сейчас для вас придумает и скажет что-нибудь очень полезное, и без того оживления во всем — в движениях, в горячих глазах, — с которыми он вас выслушивает, и по которому вы хорошо понимаете, что в эту минуту он весь вами живет, и что вы ему ближе, чем сами себе.

От живости Батюшки выражение его лица постоянно менялось. То он с лаской глядел на вас, то смеялся с вами одушевленным молодым смехом, то радостно сочувствовал, если вы были довольны, то тихо склонял голову, если вы рассказывали что-нибудь печальное, то на минуту погружался в размышление, когда вы хотели, чтоб он сказал вам, как поступить в каком-либо деле, то решительно принимался качать головой, когда отсоветовал какую-нибудь вещь, то разумно и подробно, глядя на вас, все ли вы понимаете, начинал объяснять, как надо устроить ваше дело.

Иногда же это доброе, ласковое, приятное лицо старца Амвросия как-то особенно преображалось, озаряясь благодатным светом».

Именно этот «благодатный свет» и сумел запечатлеть в своей работе о. Даниил. Портрет старца кисти о. Даниила глубоко поражал и его современников. Известно, что после кончины преподобного Амвросия в Шамордино бережно сохраняли всю обстановку кельи, в которой старец провел последние дни. Здесь же сестры поместили портрет старца, и каждый входящий, молитвенно обращавшийся к старцу, как бы от него получал листок с поучениями, где находил ответ на свой вопрос.

Об этом писала одна из посетительниц, воспоминания которой были опубликованы в журнале «Душеполезное чтение» в 1915 году: «После обедни прошли мы в деревянный домик, в котором жил последний год Батюшка. Над этим домиком С. В. Перлов утроил каменный футляр. В домике все осталось так, как было при жизни Батюшки. Две комнатки, рядом крошечная комната для келейников (одним из них был теперешний старец отец Анатолий). Комнатки низенькие, но светлые, уютные, везде много икон, цветы, простая мебель; в спальне стоит жесткий диван с подушкой, над ним висит большой портрет старца, снятого лежащим. На этом диване лежал последние годы Батюшка, на нем он и скончался. Под подушкой лежат разные листочки, и сестры предлагают всем приходящим брать эти листочки из-под подушки как бы от самого Батюшки. При виде этого большого портрета и дивана живо представила я себе Батюшку, вспомнила, как терпеливо страдал он в этой комнатке, сам мучился, а всех утешал, веселил и бодрил ласковым словом, порой и шуткой, как часто говорил: “Живи в миру, как на юру, никого не осуждай, никому не досаждай, всех люби, всех — беги и всем — мое почтение”».

Этот портрет настолько полюбили духовные чада старца, что часто просили о. Даниила сделать для них копию. Некоторые даже обращались с просьбами изобразить себя коленопреклоненными перед старцем. Сохранился один такой портрет 1899 года, на котором изображен старец, исповедующий Ольгу Карловну Гончарову.

Через год после кончины преподобного Амвросия — в 1892 году — о. Даниил написал еще один портрет старца, на котором преподобный Амвросий был изображен в монашеской мантии и клобуке, с наперсным крестом и наградным в память Крымской войны, с палочкой-посохом и четками в руках. И все тот же проникновенный взгляд, никого не оставляющий равнодушным.