Антипасха.
Прп. Нектарий Оптинский
Христос Воскресе! Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Сегодняшний Воскресный день, когда мы воспоминаем обновление Пасхального дня, день именуемый Антипасхой, а также вспоминаем блаженное неверие святого апостола Фомы, мы слышали об этом в евангельском отрывке. О том, как Христос явился своим ученикам в первый день Пасхи, и потом на восьмой день (ср. Ин. 20:19-29). Ученики были собраны «…стра́ха ра́ди иуде́йска…» (Ин. 20:19) в некой комнате, помещении, в котором является Христос, пройдя сквозь закрытые двери. И говорит им о том, чтобы они осязали Его, потому что «…я́ко дух пло́ти и ко́сти не и́мать, я́коже Мене́ ви́дите иму́ща» (Лк. 24:39). И ест перед ними, уверяя их в подлинности Своего Воскресения и не призрачности Своего вочеловечения.
Христос открывает им Свои язвы: язвы в руках и ногах, язвы в Своём ребре. Потому что сами эти язвы – признак Его вочеловечения, язвы, которых Он не стыдится в обновлённом Теле ни пред Небесным Отцом, ни пред ангелами, ни пред Своими учениками. Потому что эти язвы – признак и Его вочеловечения, и признак Его божественности. Потому что невозможно было отдать Себя в жертву сознательно никому, кроме воплотившегося Божества. Никто не способен был на такой подвиг любви, самоуничижения, которое являет нам Христос. И эти язвы – свидетельство этого божественного снисхождения, этой жертвенности. Язвы, из которых проистекает любовь ко всему человечеству. Язвы, из которых мы черпаем и эту любовь, познавая её, и черпаем благодатное исцеление своих греховных язв. Потому что Господь воспринял наше естество, чтобы в Себе исцелить каждого из нас, каждого, кто уверует в Его божественность, уверует в Его страдания и живоносное Воскресение.
Глубина человеческого сердца познаётся в любви и в страданиях. И вот апостол Фома, хотя, как нам часто говорят, он был неверующим, открывает на самом деле подлинную глубину своей веры и глубину своей любви к Спасителю. Потому что совсем недавно, накануне страданий Христа, Его Воскресения, когда Христос сказал, что Лазарь умер, Фома восклицает, думая, что пришло время пострадать за Спасителя, говорит: «…пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:16). Показывая решимость своей души. И, казалось бы, возникает противоречие и недоумение, как же он, такой горячий исповедник веры, вдруг так глубоко сомневается и хочет осязать сам Христа. Говоря, что «…если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20:25).
А о какой же вере говорит Фома? Потому что он, собственно, исповедует Христа, как и апостол Павел, восклицая, что «…если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна…» (1 Кор. 15:17). Он постигает то, что он не хочет знать иного Христа, кроме Христа распятого, Того, Который носит на Себе эти язвы, как признак Его божественной любви к человеку, признак Его подлинного воплощения в этом мире, признак всего домостроительства Божия о падшем человеческом естестве, о падшем мире, чтобы восставить его на неизречённую высоту. И он не хочет знать иного Христа, о которых Сам Христос говорил, что придут лжехристы, а по сути, антихристы. Он боится быть обманутым. Поэтому и говорит, что хочу видеть эти язвы, чтобы познать, что это подлинно Спаситель мой, Воскресший не ложно, как не ложно вочеловечился Он, мой Бог и мой Господь.
И вот после восьми дней Христос вновь является ученикам Своим, среди которых уже был апостол Фома. И, обращаясь к нему, говорит: «…подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20:27). Верен, познав, что Я подлинно твой Спаситель и твой Господь. Почему апостол Фома и восклицает: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Познавая, что подлинно Воскресение Христово произошло на самом деле, и вера его не тщетна, потому что если Христос воскрес без этих язв, то есть, по сути, не произошло воскресение Христа по его мысли, то бессмысленна его жизнь, бессмысленны все наши подвиги, какие-то наши понуждения к чему бы то ни было. Потому что только в Воскресении Христа полагается основание нашей веры, упования и на наше воскресение вместе с нашим Спасителем, Христом, Богом. И вот Господь ему говорит: «…блаженны невидевшие, но уверовавшие» (Ин. 20:29). Не укоряя тем самым Фому, что он не поверил, не видя, но открывая нам, что Он познаваем верующему сердцу, даже тому, кто не видел Его во плоти и не осязал Его божественных язв. Он познаётся нам и в преломлении хлеба, как Он познавался ученикам на пути. Он познаётся нам, и нам открывается Его вочеловечение, Его божественное страдание, и язвы становятся как бы осязаемы через наше с вами воцерковление, через вхождение наше в Тело Христово. И чем глубже мы становимся христианами, подлинно становясь участниками этого божественного Тела Христова, этого боговдохновенного организма, тем осязательнее становятся для нас вочеловечение, страдание, смерть и Воскресение Христа.
Именно поэтому мы прославляем блаженное неверие Фомино, вспоминая это событие как очень важное в жизни Церкви. Особенно это важно в наше с вами время, потому что много лжеучений возникает в современном мире, и все они говорят, казалось бы, немного разные, но на самом деле похожие вещи, похожие на христианские догматы, точнее, исповедания. Много ценных идей, как будто бы, в них можно почерпнуть. Но главное, чего не исповедуют они, – это пришествие Христа во Плоти, воплощение Божественного Сына. А без этого всё обесценивается и становится бессмысленным: и наша вера, и наш подвиг, и наши чаяния. Потому что если Христос не воплотился, то Он не умирал за нас и не воскресал для нас. Тогда не имеем мы надежды на воскресение собственной души. Именно на это полагает дьявол все свои труды, чтобы отвратить человека от воплотившегося Бога, разуверить его в Его божественном снисхождении, вочеловечении, страдании, смерти и Воскресении.
Мы вспоминаем сегодня и день памяти старца Нектария Оптинского, который был учеником преподобного Анатолия Старшего, но обращался за советом по благословению духовника и к старцу Амвросию. И в конечном счёте стал восприемником и наследником Оптинских старцев, войдя в годину гонений, треволнений, житейских бурь, объявших Российскую державу. Был избран соборно старцем Оптиной пустыни, по смирению отказываясь от этого, но, тем не менее, за послушание настоятелю обители, взявшему на себя это иго. И вот старец Нектарий, безусловно, человек святой жизни, просвещённого ума, несмотря на простоту своего образования до поступления в монастырь, изучивший многие науки, языки, явился утешителем для весьма многих и многих своих современников. Явил примером своей жизни и глубину смирения, и мудрости во Христе, научая и нас тому, что Россия ещё воспрянет и будет материально не богата, но духовно богата.
Что отчасти мы и видим. Конечно, приезжающие в Москву из других стран люди поражаются роскоши московской жизни, обилию богатых магазинов, дорогих автомобилей и пышности, и дороговизне московской пёстрой толпы. Но Москва – это ещё не Россия. Безусловно, Россия ещё весьма небогата, если проникнуть в глубинку русской жизни. И нам открывается и нищета, и разруха, и убожество во всей её неприглядности, та бедность, за чертой которой порою живут люди, едва-едва пытаясь сводить концы с концами. Но старец Нектарий говорил нам о духовном богатстве. Потому что если русский человек сможет воспрянуть от этого греховного сна, от этой летаргии, в которую его поверг большевистский режим, то он сможет воспрянуть духовно, воскреснуть, возмужать. Потому что именно в глубине порой, там, где беднее всего живут, как ни странно, люди далее всего отстоят от Бога. Как это ни парадоксально, христианство вновь становится религией горожан.
И мы с вами, являясь духовными наследниками наших святых предшественников, тех, кто полагал свои жизни за Христа в двадцатом столетии, и тех, кто проливал слёзы, пот и кровь в этой святой обители, безусловно, если только мы по-настоящему хотим быть христианами, должны хранить то наследие, которое они оставили нам с вами, не разменивать его на эти ложные ценности, которые предлагает нам современный мир, своей мишурой пытаясь соблазнить нас, этими обманчивыми привидениями, ложными призывами, сомнительными ценностями, которые, казалось бы, проповедуются как эталон успеха, состоятельности, не материальной, а хотя бы вообще состоятельности человека как человека. Но ум христианина не может согласиться, что весь успех полагается лишь в какой-то успешности здесь на земле. Не этот успех пришёл проповедовать к нам Христос. Не этому учил Он нас, и не эта вера открывается нам на Его Кресте и изливается из Его божественных язв.
И мы с вами, поминая нашего преподобного старца, должны осознавать, что мы не от мира сего. Как говорил апостол, «если с миром согрешим, то с миром и осудимся» (ср. 1 Кор. 11:32). И нам невозможно потворствовать духу сего века, потому что мы, как говорил Сам Христос, взяты от мира. «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15:19). Будем стремиться хранить свою веру и быть верными Христу в Его святом божественном Теле Церкви, чтобы и нам с вами некогда открылись божественные язвы Христа Спасителя, осязаемо, верующим нашим сердцем, в глубине христианской жизни, чтобы вместе с апостолом Фомой, в этом таинственном явлении нашему сердцу Христа Спасителя, воскликнуть с ним: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Аминь.
Христос Воскресе!