Аудио-трансляция

Де­ла­ние мо­на­шес­кое долж­но быть тай­ным. По­то­му и мо­лит­ва Ии­су­со­ва у свя­тых от­цев на­зы­ва­ет­ся „сок­ро­вен­ным де­ла­ни­ем". Да­же от са­мо­го се­бя на­до хра­нить в тай­не, не тру­бить, как ска­за­но в Еван­ге­лии, не толь­ко пе­ред дру­ги­ми, но и пе­ред са­мим со­бою.

преп. Никон

Четверг 1-ой седмицы Великого поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Дорогие отцы, братья, сестры, вот и закончили мы на этой седмице читать святой канон преподобного Андрея Критского не для того, чтобы сегодня все и закончить. Нет, это только начало нашего маленького подвига перед самым главным праздником всех христиан мира, перед святой православной Пасхой. Уже сегодня на этой седмице все начинается. Уже начинается празднование этого великого дня.

Почему называется этот пост Великим? Каждый пост – Петров пост и Рождественский и Успенский пост – они все великие по-своему. Потому что кто первый положил нам пример поста? Сам Господь наш Иисус Христос, когда 40 дней в пустыне постился. И что же произошло в эти святые дни? Он дал нам в руки великую силу. Для чего нам нужна эта сила, и что это за сила? А эта сила – это благодать Божия, которая дается нам даром. Многие из вас, а может даже все ощутили, что в эти дни все поменялось. Мир поменялся, воздух поменялся, мы поменялись, потому что в дни поста особая благодать спускается на землю для того, чтобы мы имели перед собой не какое-то отдаленное знание о том, что что-то есть, а чтобы мы реально ощущали, что мы не одни. Поэтому, когда многие православные разговаривают с неверующими христианами, они говорят такую вещь: Вы верите или не верите в Бога? Для меня это не представляет большого значения. Я знаю, что Бог есть. Я знаю, что есть вечные муки. Я не верю в то, что они есть, я — знаю. И это нас отличает от всего мира.

Поэтому в эти дни, когда благодать с нами, нам все по-другому удается делать – и поститься и бороться со своими страстями. Как говорил преподобный Амвросий Оптинский: Ангелы с пастырями славословят. За что они удостоились такой чести? А за то, что они жили просто и питались просто – хлеб, вода, рыбка, зелень. И за это тоже они удостоились такой чести. А когда человек утучняет себя пищей, говорит преподобный Амвросий Оптинский, от него это все закрыто, потому что пища, к сожалению, удаляет человека от осознания этой благодати. Он погружается в поиски разновкусия, погружается во все это, и теряется самое главное – ради чего он здесь, зачем он здесь и куда он должен направить свои стопы. Преподобный Антоний Оптинский говорил так: Пост это не воздержание от пищи, а это воздержание от раздражительности, воздержание от уныния, воздержание от страстей, от лжи и от многих других геенских огненных страстей, которые в нас разжигаются. Они не наше естество суть. Это все от врага нашего, который все это нам всевает и в нас все это разжигает. А пост – это как раз то оружие, которое дал нам в руки Господь, с которым мы не даем этим страстям разжигаться еще больше.

Полностью, сказать, что мы их уничтожим, — нет, не уничтожим, но погасить так, чтобы они еле тлели, можем. И как раз в этом помогает нам пост – воздержание от всего плохого, страшного, злого и нечеловеческого. Потому что разве в естестве человеческом, когда ребенок рождается, разве есть в его естестве, что не любить маму? Разве в нем есть убивать кого-то? Обижаться на кого-то? Посмотрите на наших детей. В их естестве нет этого, а в нас почему-то есть. Так может быть это не наше естество, а это извне привнесенное кем-то. У нас только один враг, который может это привнести. Ребенок до семи лет поэтому и причащается без исповеди, потому что он свят как Ангел. И в нем как раз не живут эти геенские огненные страсти. Они приглушены благодатью Божией. Господь дает ему эти семь лет счастливой беззаботной жизни во благодати Божьей, как бы залог всей будущей жизни, чтобы помнил об этих днях и знал, что если он будет жить в посте, в воздержании, он эти свои святые дни первых семи лет жизни будет продолжать всю свою жизнь.

Спрашивают зачастую, а можно ли жить без скорбей? Можно, если ты будешь жить, как живет ребенок первые семь лет своей жизни. Как говорил святитель Иоанн Златоуст: ребенка обидят – он не обижается, его разденут – он не требует, чтобы его одели, не накормят (это про ребенка трех-четырех лет), так он побегает и сам найдет себе пищу. Главное, что успевать вытаскивать у него изо рта ненужное, но это уже забота взрослых. Он сам себя прокормит. А сколько энергии у этих детей! Откуда у них эта энергия? Вроде бы даешь ему кусок хлеба, а он бегает весь день. Откуда у него эта энергия? От Бога. Мы должны все это помнить и не забывать, что Господь нас никогда ни на одну секунду не оставляет. Мы его оставляем. Мы к Нему поворачиваемся спиной, потому что мы верим врагу Божьему, что мы сами из себя что-то представляем, что мы какие-то особенные, а это не чья-то заслуга, это наша заслуга.

Подходит один парень к своему духовнику и спрашивает: Батюшка, а вот как же Господь там постился? Он постился 40 дней, ничего не ел, не пил ничего. На что ему старец отвечает: это не сложно. Если ты хочешь, я помолюсь Господу, и ты тоже так сможешь. Начинается Великий пост, и приходит молодому человеку помысел: не буду с сегодняшнего дня ничего ни есть, ни пить, не хочу. Проходят 49 дней, Пасха наступает, Воскресение. К нему приходит следующий помысел: тебе надо поесть, и может быть даже что-то выпить. Так он и пропостился 49 дней до Пасхи. При этом он работал, трудился. И у него не было мыслей. Он приходит к старцу: А что это было? Ну это же было по твоей просьбе, отвечает тот. Ты хотел узнать, как это возможно. Все возможно, – так написано в Священном Писании, — во укрепляющем мя Господе Иисусе Христе (см. Фил. 4, 13). Мы должны не верить в это, а должны знать это, что так оно и есть. Как говорил преподобный Силуан Афонский. Он нам такой завет оставил, что воздерживайся от зла, бегай от греха. Убегая от всего греховного, ты только тогда сможешь стяжать благодать Святаго Духа, и найдешь путь, который направит тебя в Царство Небесное. Преподобный Силуан Афонский говорил: «Многие святые воскрешали мертвых, ходили по водам, делали много добрых дел, но я этого ничего не хочу. Я хочу только одного: возлюбить врага своего, и возлюбить всех людей своих. И плачет моя душа о том, что этого я не имею». Поэтому его и назвали апостолом любви двадцатого века, потому что как раз занимаясь этим, он это и приобрел. Он любил врагов.

Помнится, рассказывал он, что когда увидел, как под гору катится бревно на человека, так взмолилось сердце мое, что бревно перескочило через человека и не повредило его. Он говорил: «так взмолилось сердце мое, что я думал, что если бы это был близкий мой человек, наверное, я бы умер». Вот так он переживал за всех людей. Для него не было разности кто это – убийца, вор, лжец, обманщик. Он молился за всех людей земли. И он говорил: «если бы все люди, если бы мы с вами, боролись со своими страстями, воздерживались от зла, то рай бы был на земле. И мы жили бы здесь уже как в раю, и даже не как в раю, а в раю». То есть мы сами своими руками создаем или ад, или рай. Мы своими действиями, своими желаниями можем погасить этот геенский огненный огонь, который в нас разжигает сатана, или можем наоборот его потушить и ходить в тихой прохладе дня, как другие святые это показали своей жизнью, как наши старцы Оптинские. Почему все вы здесь? Почему весь народ бежит, летит, едет в Оптину Пустынь? Потому что здесь жили старцы, которые стяжали любовь. Именно любовь. Они покрывали всех своей любовью, которую получили от Господа, и раздавали ее людям.

Приходит в келью батюшки Амвросия монахиня и начала исповедоваться. И потом запнулась. Он говорит: что ж такое? А она: забыла грехи, батюшка. Тогда батюшка встает, поднимает руки вверх, начинает молиться. И тут она теряет сознание, потому что она увидела, что крыша домика, в котором он жил, исчезла, и поднялся столб огня до неба. Когда она пришла в себя, над ней склонился старец, и ласково, без укора говорит ей: покаяние небеса открывает.

Так и мы с вами точно также можем открывать небеса не только для себя, но и для всей нашей многострадальной страны. И чем больше таких открытых небес будет, тем больше благодати будет на земле, и тем больше людей будет стремящихся жить так же, как и мы. Поэтому будем жить по заветам преподобного Силуана Афонского, преподобных старцев Оптинских стяжать эту любовь, эту простоту жизни. И самое главное, что нам мешает – не осуждать никого.

Вот вчера был такой случай. Хотел осудить человека. И вместо того, чтобы осудить, две тысячи помыслов придумал, чтобы не осудить. И когда человек этот подошел, вместо того, чтобы сказать ему что-то нехорошее, я явно почувствовал действие благодати Божьей. Он сам сказал: ты меня выручил, ты меня спас. И это вместо того, чтобы обменяться взаимными упреками. И нет этой — сатанинской. Есть только любовь Божия.

Поэтому помоги нам всем, Господи, провести этот пост именно в воздержании от раздражительности, от осуждения и неукорении всех наших близких и всех наших врагов.

Аминь.

Иеромонах Силуан (Межинский)