Аудио-трансляция

Что­бы по­мыс­лы тщес­лав­ные, как и дру­гие ху­дые, не при­хо­ди­ли,– это не­воз­мож­но, а толь­ко сле­ду­ет с ни­ми бо­роть­ся и при по­мо­щи Бо­жи­ей от­го­нять их.

преп. Иосиф

Неделя 17-я по Пятидесятнице перед Воздвижением

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня на святых евангельских страницах мы воспоминаем ту, которая своим смирением, своей непреклонной верой удивила Самого Бога. Женщина хананеянка-язычница, которая была изнурена болезнью своей дочери, уже дошедшая почти до отчаяния, она обращается ко Спасителю с этим криком душевным, с этой мольбой. И она говорит Христу: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется» (Мф. 15, 22). Евфимий Зигабен называет ее поступок прекрасным бесстыдством.

И вот это «помилуй мя, болеет дочь», она говорит: «Помилуй меня», она осознает, что вина ее тоже есть в болезни дочери и сама мучается, потому что любой родитель знает, что когда болеет чадо, то лучше заболеть самому человеку – или матери, или отцу, чтобы только избавить от боли своих детей. И вот какова же была реакция Спасителя на эту просьбу? Евангелист говорит: «Он не отвечал ей ни слова» (ст. 23). Но это молчание не было молчанием равнодушия, потому что Господь испытывал веру этого человека, этой несчастной женщины. И тогда уже ученики, увидев эту ситуацию, наверное, уже сильно устали от воплей этой бедняги, потому что это тоже очень тяжело, когда человек ходит-ходит за тобой, берет тебя за рукав и что-то просит, просит, просит. И ученики устали, конечно, и сами приступают ко Господу, подходят после этого и говорят: Отпусти ее, потому что она кричит за нами. И в этот момент Господь прекращает молчание и говорит: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (ст. 24).

Интересно, блаженный Иероним Стридонский объясняет, что Спаситель так категорично говорит не потому, что Он не послан так же, как и к язычникам тоже, но потому что первоначально все-таки Он послан к Израилю, чтобы, когда сыны Израиля не примут Евангелия, то тогда обращение к язычникам было бы уже справедливым делом. И вот в этом как бы кажущемся отказе видно, что Господь ведет эту женщину к открытию в ней самой чего-то очень глубокого, очень важного, того, что она сама еще не понимает. Она все же не отступает, кланяется Ему и уже очень коротко, если мы помним эти евангельские слова, почти уже, наверное, обессилев, уже ничего не объясняя, просто говорит: «Господи! помоги мне» (ст. 25). Когда горе хватает за горло человека, тогда молитва льется уже из сердца без Молитвослова, без каких-то готовых текстов. Просто когда человек в таком обстоянии находится, он уже внутри сердца своего кричит: Сохрани, спаси, помилуй!

Но дальше мы видим, что Господь как бы снова эту женщину ставит как бы на место: «Несть добро отъяти хлеба чадом и поврещи псом» — «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (ст. 26). И после этого вдруг звучат уже известные всему миру слова язычницы, которые, наверное, уже стали нарицательными, слова, которые исполнены действительно горячей веры, настоящего смирения, кротости. Она говорит: «Так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» — «Господи, ибо и пси ядят от крупиц, падающих от трапезы господей своих» (ст. 27). И вот эти слова этой женщины-язычницы удивили Самого Бога. «О жено, велия вера твоя; буди тебе якоже хощеши. И исцеле дщи ея от того часа» (ст. 28).

Святитель Иоанн Златоуст говорит, что Господь, по-видимому, кажется, что несколько и медлил во исполнении просьбы хананеянки, но поступал так не для того, чтобы эта женщина ждала, но чтобы она получила больший венец, чтобы она получила огромную пользу, и продолжением просьбы более приблизилась к Нему. Господь похвалил веру этой женщины скорбящей. Он похвалил ее глубокое смирение. Ведь когда Он сравнивал ее с псом, смотрите, она не обиделась, она не отвернулась, не оскорбилась, не повернулась спиной. Она кротко согласилась с этой смиренной участью и именно за это была удостоена того, что бес вышел из ее дочери.

И вот сегодняшнее евангельское повествование удивительное, которое мы, конечно, читали много раз – эти страницы евангельские, оно является огромным уроком для всех нас. Это урок смирения, веры, урок того, как нам надо к Богу обращаться в наших нуждах, скорбях, в каких-то безвыходных ситуациях. Человек должен обращаться к Богу не как имеющий на это какое-то право: вот я стою, я верующий, я все знаю и так далее, с каким-то кажущимся правом. А вот именно как эта женщина, как пес, который пока еще к сожалению возвращается на свою блевотину, но все же старается, что-то делает и ждет хотя бы вот этих крупиц благодати. Потому что без этих крупиц, которые падают с божественного стола, человек так и останется бесноватым и не исцеленным.

И вот все святые нашей Церкви просто поражают своим глубочайшим смирением. Чем они достигли святости? Конечно любовью и, самое главное, смирением. Они этим поражают, потому что именно через это смирение они получили благодать, обожились, спаслись. Преподобный Силуан Афонский говорил, что когда он был еще в миру, то он думал о себе, что он неплохой человек, что он хороший человек, больших грехов нет и так далее. Это он сам рассказывает о себе в замечательной этой книге. Но, он говорит, когда я пришел в монастырь, я увидел настоящих подвижников духа, настоящих людей, я понял, что я даже недостоин их портянок. А преподобный Василий Площанский смирялся так, что говорил о себе, и это, наверное, даже трудно понести современному человеку, он говорил: плюйте на меня, сморкайтесь и тащите в нужник. Современному человеку такое устроение трудно вместить. Ему кажется, что это просто сумасшествие, что человек так смотрит на себя, так смиряется. Но таков уж закон, что гордость делает человека незащищенным. Смирение защищает, а гордость все как бы разрушает. И человек, как эта хананеянка, которая вошла в это состояние этого пса, она смирилась с этим. А человек не получает этого исцеления, потому что не может смириться и просить у Бога что-то из состояния такого смирения.

Преподобный Амвросий говорил, что если до нас только дотронуться, мы уже кричим: кожу дерут. И был еще такой дивный старец Павел Груздев. У него была такая шутка. Он очень часто говорил: хочу спастись, но до меня не дотронись. То есть хочу спастись, но чтобы только не было искушений. И только попробуй, подойди, сделай мне какое-то замечание или еще что-то поправь, тогда увидишь кто я, а кто ты. Это тоже наша болезнь. И в этих простых назидательных словах святых «хочу спастись, но до меня не дотронись», конечно огромный смысл скрыт. Все просто. Но вот эта проблема, которую мы должны решать в своем сердце, она огромная и ее надо преодолевать. Эта проблема борьбы с нашей гордостью, которая притаилась или открыто где-то звучит струнами в нашей душе, потому что как Священное Писание говорит: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1Пет. 5, 5). Гордость все настолько разрушает, коверкает, выворачивает наизнанку, что человек может внешне по уставу жить как бы благочестиво в каком-то православном дресс-коде с большой бородой, в длинной юбке, исполнять какие-то внешние вещи. А часто в душе нашей пустота, надменность, высокомерие, какое-то самомнение, чванство.

Мы конечно все немножко этим болеем. И это страшно, потому что на самом деле это «я не такой, как прочие человецы» (см. Лук. 18, 11), какие-то наркоманы вокруг меня, пьяницы, взяточники; пощусь, молюсь, хожу в храм. Это конечно устроение фарисея. Оно очень такое сильно разрушительное. Какой уж я там пес? (Это из сегодняшнего евангельского чтения). Я духовный орел, великан духа. И вот Игнатий Брянчанинов святитель Кавказский замечательно говорит и показывает вектор движения нашего сердца. Он дает это устроение и говорит: смотрите, возлежит девственник Иоанн Богослов на персях Иисусовых. Да присоединятся к нему прочие девственники святой любви. Но наше место пока еще, как он говорит, не здесь. Наше место в сонме прокаженных, расслабленных, слепых, глухих, немых и беснующихся. Это то же самое, что мы слышим в сегодняшней притче.

Преподобный Антоний Великий говорит, что однажды я увидел все сети врага, которые были распростерты на всей вселенной над всей землей. И тогда я ужаснулся и вздохнул и закричал и спросил: кто же может избегнуть этих сетей, как это возможно? И вот услышал глас, который говорил мне: это может помочь избегнуть только смиренномудрие. И в наши такие апостасийные такие страшные времена эти сети врага уже, кажется, наброшены на весь мир. Мир как бы гордится этим своим безбожием, вселенная стыдится создавшего ее Творца. И человек сам делает из себя гигантского идола и поклоняется самому себе, поэтому и беснуется, поэтому и далек от Бога. И только вера, смирение, любовь, Евангелие, наши церковные Таинства дают человеку свободу, дают ему правильный осмысленный взгляд на мир, дают ему правильное понимание смысла жизни. У Оптинского мученика отца Василия как-то за девять дней до мученической кончины журналистка спросила: а что такое духовность России? И отец Василий говорит: духовность России это Сам Христос. Не искусственный интеллект нужен человеку сегодня, а именно Христос. Не какой-то постгуманизм, а смирение, кротость.

И поэтому давайте мы после сегодняшнего евангельского чтения, очень назидательного, говорящего о смирении, о крепкой вере как Господь похвалил эту женщину, давайте тоже каждый из нас воспламеним свою маленькую сердечную свечу веры, смирения, любви, кротости. Это, конечно, очень трудно, но она должна гореть. И пусть каждый займется этим маленьким доброделанием, как святые отцы говорят. Не нужно стремиться за какими-то сверхзадачами. Мы их не сможем исполнить, но какое-то маленькое доброделание в своей семье, в монастыре, в своем доме, в своей стране. И пусть каждый тихо, очень тихо в своем сердце он скажет, как сказала сегодня жена-хананеянка: «Господи! Помоги мне».

У Николая Васильевича Гоголя есть прекрасное такое завещание, есть как бы прекрасная программа духовной жизни, которую он оставил нам. Он был светским человеком, писателем, но очень духовным человеком. И вслушаемся в эти слова этой назидательной программы и сделаем так, чтобы она стала и нашим духовным курсом. Гоголь говорит: Не смущайтесь никакими событиями, которые случаются вокруг вас. Делайте каждый свое дело, молясь в тишине. Общество тогда поправится, когда всякий частный человек займется собой и будет жить как христианин, служа Богу теми орудиями, какие ему даны, и стараясь иметь небольшое влияние на людей, его окружающих. Все придет тогда в порядок. Сами собой тогда установятся правильные отношения между людьми, и человечество двинется вперед.

Помоги всем, Господи. Поздравляем с праздником.

Игумен Тихон (Борисов)