Аудио-трансляция

Сле­ди за дви­же­ни­ем сво­е­го серд­ца и низ­ла­гай воз­ни­ка­ю­щие страс­ти, а па­че гор­дос­ти, гне­ва, ярос­ти, заз­ре­ния и осуж­де­ния ближ­них. Что нам пла­кать о чу­жих мерт­ве­цах, ког­да свой мерт­вец ле­жит пе­ред на­ми – умер­щвлен­ная гре­ха­ми ду­ша на­ша.

преп. Макарий

Неделя 4-я Великого поста  Память преподобного Иоанна Лествичника 

Сегодня дорогие отцы, братья и сестры, святая Церковь в четвертое воскресенье Великого поста, воспоминает великого святого — преподобного Иоанна Лествичника. И в этот день, когда образ этого святого предлагается нам как восхождение по небесной лестнице от земли к небу, от грехов к добродетелям, от нечистоты к очищению, от прежних заблуждений к истине во Христе, он предлагает нам этот преподобный свою великую книгу, которая названа «Лествица», на которой есть тридцать ступеней по числу лет земной жизни Христа Спасителя, когда Он вышел на свое земное служение, служение миру, на предуготовление Себя Голгофской жертве.

И в этот день Церковь предлагает нам евангельское чтение из евангелиста Марка, когда некий отец привел сына своего ко Христу Спасителю, прося Его исцелить его сына совершенно безнадежно больного, и больного не лишь каким-то телесным недугом, но недугом страшным — одержимостью демоном. Этот нечистый дух овладевал душой этого отрока настолько, что он кидался и в огонь и в воду, и оцепеневал. И прежде всего, он был глух и нем.

Как говорит нам евангелист, отец повествует о том, что я пришел к ученикам Твоим, и они не смогли его изгнать, хотя Христос дал своим ученикам власть на духов нечистых, как мы это знаем из Евангелия. И они с радостью приходили к Нему, говоря, что и бесы нам повинуются о имени Твоем. Но вот здесь почему-то бес не выходит. В чем сокрыта причина того, что не смогли ученики Христовы изгнать этого демона? Ведь и мы есть ученики Христовы, и мы есть апостолы в большей или меньшей степени, проповедуя Евангелие правды по всему миру.

Это случается, когда человек начинает надеяться на себя, но не надеется на Бога. Там, где появляется какая-то самость, там оставляет Бог человека на свои силы, которые весьма и весьма немощны и по сути своей бессильны. И пока человек не смирится, пока человек не научится уповать на Бога, он не сможет совершить ничего в своей духовной жизни, не сделать ни одного шага по настоящему навстречу Богу, а тем более, повелевать нечистым духам.

И вот отец восклицает, прося о помощи Христа Спасителя, потому что ученики не смогли этого сделать. В каком-то смысле это есть и наш с вами образ, когда люди внешние, люди вне церкви, ожидают от нас каких-то реальных дел. Они взирают на нас как на людей, которые общаются с Богом, которые должны быть просвещены, облагодатствованы, должны быть святы по своей сути. Но, не видя этого в нас, не понимая, почему мы не таковы, как им представляется и хочется, они весьма и весьма соблазняются. Конечно, это бывает и по слепоте тех, кто так на нас смотрит, потому что они ждут чего-то лишь внешнего, каких-то порой специальных эффектов, как им кажется, подобно каким-то чудесам всяких волшебников и фокусников.

Но бывает, что это ожидание их справедливо. И они не видят того, что совершенно явно, казалось бы, они должны были встретить и видеть. Встретить в нас милосердие, благодушие, любовность, благорасположение ко всякому, приходящему в церковь и ищущему Христа. Именно через нас, как говорит Христос, хулится имя Христово среди язычников. Нельзя об этом забывать, что люди внешние с упованием взирают на нас. И мы, люди христоименитые, носящие имя Христа, должны не только имя Христово носить на себе, но и Христа, пребывающего в наших сердцах. Именно этого ожидают не только люди от нас, не только внешние люди, хотя это важно, но прежде всего Сам Христос пришел даровать нам этот Свой божественный дар не что-то, а Самого Себя каждому из нас. И в этом нашем предстоянии, служении Христу открывается нам тайна христианской жизни.

Не случайно Христос говорит: сей род не изгоняется ни чем же, только молитвой и постом. Молитва — не только какое-то невнятное бормотание непонятных текстов на незнакомом языке, конечно же. Но молитва как встреча с Богом, как собеседование с Ним в тайне своего сердца, как  предстояние пред Ним не каким-то внешним образом, но в сокровенном сердце человека, когда человек обретает Бога, а Бог обретает человека. Такою молитвой палится дьявол, такая молитва страшна ему, состояние души человека, как непрестанный поиск Бога, как всецелое служение Ему, предстояние Ему в глубокой вере, благоговения, страха и трепета пред Ним. Только в такой молитве зарождается настоящая духовная жизнь и богообщение, которое даровано человеку Богом. Но кто из нас способен это взыскать? Мы чаще похожи на этого отца, который говорит с недоумением, что вот твои ученики ничего не смогли, но если Ты что-то можешь, то помоги нам, показывая свое маловерие, неверие, что Христос всемогущий Творец. Если Ты что-то можешь.

Так часто и мы обращаемся к Богу, говорим: ну сделай хоть что-нибудь, не веря абсолютно в то, что Господь может совершить все. Как замечательно говорил святой праведный Иоанн Кронштадтский: Неужели я могу оскорблять Бога своим недоверием ему, и, прося что-либо, сомневаться, что Господь мне это подаст. Именно такой веры не хватает нам с вами. И Господь говорит этому отцу: «если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему». И тут просыпается отчасти разум и сердце этого человека — отца. Он, признавая свою немощь, восклицает в молитвенном вопле Христу Спасителю: «Верую, Господи! помоги моему неверию».

Как и мы с вами, осознавая порой слабость своей веры, несовершенство добродетели, неполноту своего служения Богу, свою немощь человеческую, свое глубокое несовершенство, должны обращаться к Творцу, чтобы Он помог нашему неверию, помог очиститься и очистил наши сердца, усовершил наши добродетели, помог нам оставить все то, что нам мешает быть с Ним, все то, что томит нашу душу, терзает нас, угнетает, как насилие дьявола над нашей душой, как эта тирания духов злобы, которым мы порой давали самовластно властвовать над собой, давали им власть, совершая их дела, их волю, их хотение. Но осознав пагубность этого пути, его безумие, его конечность, обратились ко Христу с тем, чтобы Господь помог нам оставить этот путь, потому что без Его помощи невозможно высвободиться из этих цепких объятий лукавых духов и порождаемых ими грехов. И вот Господь изгоняет нечистого духа, так что люди думают, что этот отрок уже совершенно мертв, потому что он лежал бездыханно. И как сказано в Евангелии, Господь, видя стекающийся народ, восставляет его, взяв за руку.

Так совершает Он по отношению к каждому, кто с верой притекает к Нему. Это восставление словно бы воскрешение души человека от мертвых дел, от грехов и страстей, которые убивают нас, которые соделывают нас сынами тьмы, повергая нас во мрак безблагодатной чуждой Бога жизни. И только Он силен восставить нас к жизни с Собой, к жизни в чистоте и святости, потому что чистота в простоте и открытости веры; чистота в доверии себя Богу в молитве.

Именно дух нечистый создает всегда всякие искушения, всякий шум и нечистоту в наших помыслах, в наших сердцах движением страстей, всевозможными образами, различными воспоминаниями, только бы не давая нам сопребывать с Богом. И человек должен истрезвиться, напрягая свои человеческие силы, чтобы умом своим обращаться к Творцу. Именно в этом понуждении себя и состоит подвиг трезвения, подвиг поста человека, потому что говорит Господь: постом и молитвою изгоняется сей род, постом, а не только воздержанием от какой-то еды, но пост как совершенное воздержание ума, слуха, уст своих и сердца своего от всего греховного. Это и есть истинный пост и то воздержание, которое ожидает от нас Господь. Только в таком посте рождается подлинная молитва.

Как говорят святые отцы — есть три отречения от мира. Иоанн Крестьянкин об этом говорит, преподобный Пафнутий (древний святой) о том, что есть первое отречение от мира, неприлепление к нему и ко всему суетному. Второе отречение — это отречение от страстей, когда человек отставляет все греховное, желая быть с Богом. И третье отречение есть отречение совершенных, когда человек отрекается от всего, что не есть Бог, от всего и видимого и невидимого, всего, что мешает ему сопребывать со Творцом. Но это есть отречение совершенных, к чему призваны все, но не все, увы, откликаются. И мы с вами в это поприще поста, когда Господь уже говорит о завершении Своим ученикам, что Сын Человеческий будет предан в руки людей грешников и убит, и в третий день воскреснет, осознаем, что Господь и нас призывает к этому шествию с Ним в Иерусалим, не только лишь к славному вхождению в него и торжеству входа Господня в Иерусалим, но и шествию с Ним на Голгофу, там, где Он готовится принести Себя в единую жертву за наши с вами грехи, там, где Он готовится принести Себя в жертву Отцу Небесному, совершая этот подвиг борьбы с дьяволом и умерщвляя его. Осознавая это, последуем и мы с Ним на крест. Постараемся в эти две оставшиеся седмицы поста, готовящие нас к Страстной неделе, совершить это воздержание своего ума прежде всего, воздержание сердца, своих уст, своих очей, своего слуха от всего неподобного и греховного. Иначе пост наш будет суетен и бессмысленен, от чего да избавит нас Господь. И лишь тогда в глубокой и искренней молитве мы обретем, имеем надежду обрести Христа, и, сшествуя с Ним и соумирая с Ним, обрести надежду радости воскресения из мертвых. Аминь.

Иеромонах Назарий (Рыпин)