Аудио-трансляция

Ког­да в серд­це зак­ро­ет­ся кла­пан для восп­ри­я­тия мирс­ких нас­лаж­де­ний, тог­да отк­ры­ва­ет­ся иной кла­пан, для восп­ри­я­тия ду­хов­ных. Но как стя­жать это? Преж­де все­го ми­ром и лю­бовью к ближ­ним. За­тем тер­пе­ни­ем. Кто спа­сет­ся? Пре­тер­пе­вый до кон­ца (Мф. 10, 22). Да­лее – уда­ле­ни­ем от гре­хов­ных удо­воль­ствий, ка­ко­вы, нап­ри­мер, иг­ры в кар­ты, тан­цы и т.д.

преп. Варсонофий

Преподобного Анатолия I (Зерцалова) Старца Оптинского

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Дорогие братья и сестры, сегодня вся Оптина Пустынь и весь мир чтит память нашего известного великого старца Анатолия Оптинского.

Почему же мы о нем помним? Потому что дела человека говорят лучше всего о нем. Ушел человек к Господу и оставил после себя память о том, как он прожил эту жизнь. Это является для нас примером и напоминанием, как же мы должны жить так, чтобы кто-то о нас помнил. Сам батюшка о себе говорил: Ничего не имеет грешный Анатолий, разве лишь только кто воздохнет о нем. И это говорил человек, который был в гостях у святого праведного Иоанна Кронштадтского и сослужил вместе с ним Литургию. И служил не один, а вместе с двумя служащими ему Ангелами. Это видел святой праведный Иоанн Кронштадтский. Какое смирение, какое величайшее благоговение – служит священник, а ему сослужат два Ангела. Конечно, никто кроме святого праведного Иоанна Кронштадтского не видел. И святой праведный Иоанн Кронштадтский даже задавался вопросом, а видит ли сам преподобный Анатолий, в какой славе он находится.

Рака с мощами прп. Анатолия I (Зерцалова)

Вот жил так человек, находясь в смирении, в послушании, в умной сердечной молитве. И к нему шли все. По благословению батюшки Амвросия преподобный Анатолий Оптинский окормлял монахинь Шамординского монастыря, и не только монашек этого монастыря, но еще монахинь шести епархий. Потому что ко всем он относился как истинно любящий отец. Тут уже не надо говорить о том, как его любили дети, потому что, даже разговаривая с маленькими детьми, он спрашивал у них обо всем, что у них происходит, и давал им советы и наставления, показывая, что они для него являются не менее важными людьми, чем их родители. И дети ценили это и молились за преподобного Анатолия.

Вот нам так нужно жить. Не жить в собственном эгоизме, не думать о себе. А как бы это ни было тяжело, помнить о том, что рядом с нами есть люди, которые нуждаются в нашем внимании, в наших словах, в нашей помощи. И не только даже в наших словах, но и в наших делах. И вот почему батюшка стал таким? А потому что с молока матери все началось. Их было шестеро в семье. И вот он с самого детства так любил стоять с матерью в храме. И мама видела это его благоговение, и сама возжелала, чтобы он стал служить Богу. Да, конечно, он не сразу же пришел в монастырь. Но он ждал какого-то великого знака в своей жизни. И когда он заболел чахоткой, он дал себе обет, что если я выздоровлю, то обязательно уйду в монастырь. И он действительно выздоровел и как настоящий христианин выполнил свой обет и пришел в Оптину Пустынь. Но все это началось именно с молока матери. Он рядом с ней стоял в храме, с отцом, с матерью молился и учился здесь всему тому, чему нас потом учил и оставил в своих воспоминаниях в своих наставлениях.

Все мы знаем слова батюшки Амвросия, что кто разговаривает в храме, тому посылаются скорби. Батюшка Анатолий говорил немножко по-другому, но смысл тот же самый, что здесь в храме кусочек рая, кусочек Небесного Царства. И поэтому здесь себя нужно именно чувствовать так. Это один из самых распространенных грехов, которым болеют православные христиане – потеря благоговения к святыне. Мы этого даже не замечаем. Мы считаем, к большому сожалению, что раз это наш дом, то мы можем себя вести, как хочешь. Нет, надо здесь себя вести так, как будто мы находимся в раю у Бога, с великим благоговением. Мы здесь не одни. Здесь Господь, здесь Божья Матерь, здесь все святые угодники Божии и весь ангельский мир. Мы должны об этом помнить и предстоять перед ними в великом благоговении, а не пшикать друг на друга, дергать друг друга, пинать, мешать и так далее. То есть мы настолько неподобающе себя ведем и удивляемся, почему же после причастия, после выхода из храма мы возвращаемся опять к своим делам грешным, к страстям. Потому что мы себя здесь вели не благоговейно. И бесы получили такое право нам пакостить.

Как один недавно почивший наместник монастыря сказал: не они сильные, а мы слабые. То есть, нет у них такой силы. Это мы слабы в исполнении своей христианской доли, своего подвига, своих дел. То есть мы слабы. Если бы мы были сильны в исполнении всех своих обязательств, не имели бы бесы такой силы против нас. Как любят у нас на Руси говорить: если Бог с нами, то кто против нас. Он-то с нами, а мы-то с Ним? Надо задавать себе этот вопрос. Господь от нас не отходит, но мы-тот от Него не отдаляемся ли сами? Не убегаем от Него? Не поворачиваемся к Нему спиной? Что мы делаем для того, чтобы Господь был с нами? И бесы это видят, когда мы отдаляемся от Бога, и получают право нам вредить. Не нужно нам давать им такого права. И начинать это наше учение нужно именно с нашего поведения в храме. Потому что от этого зависит, как мы будем себя вести там, на улице с нашими близкими, с друзьями, с врагами. Если мы здесь чему-то научились, то и там мы сможем продолжить это учение и отдать его другим. А если здесь мы ничего не получили, пришли – долг отдали, в храме постояли, красивое пение послушали и ушли, ничего не поняв и ничего не приобретя.

Да не будет этого с нами по молитвам преподобного Анатолия, великого делателя умной сердечной молитвы. Он по несколько часов терпеливо, со смирением и терпением объяснял всю красоту, силу и величие этой молитвы. Он говорил, что много есть молитв, но эта – лучшая молитва. Поэтому надо помнить об этом. А то, действительно, стоим в храме, ну как не отвлекаться от всех мыслей. Читаем Иисусову молитву, произносим ее, погружаемся сами в себя. И мы не заметим, что рядом кто-то с нами сморкаются, кашляют или чихают или топают и шаркают ногами, толкаются. Мы не будем этого замечать и будем пребывать в великом благоговении. Мы получим столько даров, что вы себе даже не представляете.

Почему говорят, что мы выходим из храма и ничего не имеем, потому что выходите после причастия, читаете «Богородица Дево, радуйся» и пребываете в этом благоговении и тишине хотя бы несколько часов, чтобы хоть сколько-то минут сохранить эту благодать таинства Святого Причастия. А зачастую бывает так. Мы уже на выходе из храма растрезвонили всему миру о том, что мы причастились, все у нас прекрасно. И все у нас воруют прямо там же на выходе.

Да не будет этого с нами. Будем пребывать так, как нас учат наши преподобные старцы. И их святыми молитвами, Господи, спаси, научи, вразуми и сохрани нас, грешных.

Аминь.

Иеромонах Силуан (Межинский)