Аудио-трансляция

Ис­тин­ное свя­тое му­же­ст­во всег­да со­е­ди­не­но с чувством глу­бо­ко­го сми­ре­ния. Сми­рен­ный всег­да го­тов все по­тер­петь, и внут­рен­нее, и внеш­нее, счи­тая се­бя дос­той­ным не толь­ко по­сы­ла­е­мых скор­бей, но и еще боль­ших. Сми­рен­но­го расстро­ить, сму­тить нель­зя – он всег­да го­тов ко все­му, так и ска­зал Мо­и­сей Му­рин, ког­да его выг­на­ли из тра­пе­зы: Уго­то­вих­ся и не сму­тих­ся (Пс. 118, 60). Итак, уго­то­вим свои ду­ши и серд­ца сми­ре­ни­ем, и оно нам по­мо­жет в тер­пе­нии вся­ких ис­ку­ше­ний.

преп. Никон

Юно­го бра­та нап­рав­ляй ис­кус­нень­ко, преж­де мо­лит­вою о нем, а по­том и со­ве­том крат­ким, воз­ла­гая все на Гос­по­да, яко от То­го исп­рав­ля­ют­ся сто­пы че­ло­ве­ку. Блю­ди и се­бя отов­сю­ду.

преп. Моисей

Ес­ли де­ла­ешь доб­ро, то долж­но его де­лать толь­ко лишь для Бо­га. По­че­му на неб­ла­го­дар­ность лю­дей и не долж­но об­ра­щать ни­ка­ко­го вни­ма­ния.– Наг­ра­ду ожи­дай не здесь, а от Гос­по­да на не­бе­сех, а ес­ли ждешь здесь, то нап­рас­но и ли­ше­ние тер­пишь.

преп. Амвросий

Детские годы старца Антония Оптинского

Гулял я за воротами на улице с мальчиками, которые были сверстниками мне, а некоторые и старше меня, и они завели меня на пустырь, на котором росли крапива, репейник и белена, и, нарвавши с белены головок с семечком, заставили меня есть, говоря: «Ешь, брат, это мак». И у меня от этого ядовитого зелия сделалось лицо и все тело красными как кумач. Я чувствовал внутренний жар, тоскливость и бред, повторяя те самые слова, которые говорил я гулявши с ребятами и евши белену, – что продолжалось целые сутки. Но меня поили парным молоком, и я по милости Божией остался жив.

После сего случая я уже боялся выходить за ворота, чтобы не случилось со мной подобного, и если когда посылали погулять меня, то я отказывался, говоря, как умный: «Там ребятишки озорники, кричат и бранятся, и если с дураками свяжешься, то и сам дурак будешь».

Детские годы старца Антония Оптинского Потому, не выходя за ворота, находил себе удовольствие разгуливать на дворе своем и в огороде, где однажды, выдернувши себе из грядки морковку, стал есть, и которая мне показалась сладка как сахар, и я думал тогда: когда был бы я богат, тогда ел бы я всегда морковь. О сем невинном желании своем сказал я родительнице своей, которая, улыбнувшись, обещала мне каждый год засевать морковью весь огород, и я восхищался будущим своим блаженством – всегда питаться одной морковкой.

Сего года <1800> марта в 9 день от рождения моего исполнилось мне пять лет. Я в то время ходил в церковь всегда, когда совершаема была Литургия, и всегда стаивал во святом алтаре. И в одно время, приласкавши меня, родитель мой спрашивал: «К чему мне тебя готовить?» – то есть к какому занятию: к торговле или к художеству какому, или к службе… Я отвечал: «Я, тятенька, хочу в попы». А родитель мне на сие сказал: «В попы, не учась, не ставят. А ты у меня глупенький, ничего не знаешь». А я возразил: «Тятенька, попы в алтаре ничего не делают, только сидят, а читают и поют дьячки и диакон».

Через этот разговор в первый раз открылось во мне желание поступить в духовное звание. И после сего, когда я дома у себя играл с детьми, сверстниками мне, то наряжался попом, то есть вместо епитрахили надевал на шею полотенце, а на плечи платок в роспуск – вместо ризы, а вместо кадила брал мячик и кадил всех. А когда давали мне пряничек или яблочко, то я разрезывал оные на мелкие кусочки и, положа на тарелочку, раздавал вместо антидора и благословлял рукою.

Из воспоминаний прп. Антония Оптинского