Аудио-трансляция

Осо­бен­но не тре­вожь­ся хуль­ны­ми по­мыс­ла­ми, ко­то­рые яв­но про­ис­хо­дят от за­вис­ти вра­жи­ей. Со сто­ро­ны же че­ло­ве­ка по­во­дом к оным бы­ва­ет или гор­де­ли­вое са­мом­не­ние, или осуж­де­ние дру­гих.

преп. Амвросий

Скитоначальник – только приказчик святого Иоанна Крестителя

Уединенный скит Оптиной Пустыни, молитвенное сердце обители, посвящен великому подвижнику, проповеднику покаяния святому Иоанну Предтечи, больше которого, по словам Спасителя, «не восставал из рожденных женами» (Мф. 11, 11).

Свт. Филарет (Амфитеатров)

Мысль об основании скита пришла монахолюбивому святителю Филарету (Амфитеатрову), когда он возглавлял Калужскую епархию. По свидетельству архимандрита Леонида (Кавелина), «преосвященный Филарет особенно пленялся красотою места, занимаемого пустынью и удобством, которое представляли ее лесистые окрестности к продолжению уединенного пустынного жития, по примеру древних св. Отцов. В сердце святителя родилась благочестивая мысль основать при Оптиной Пустыни скит, как для того, чтобы доставить желающим средство к безмолвнейшему житию, так равно и для того, чтобы укрепить навсегда в духовном отношении любимую им обитель».

Вскоре по благословению архипастыря из Рославльских лесов прибыли первые пустынножители, и уже в 1822 году в скиту был освящен храм во имя собора св. Иоанна Предтечи.

В храме скита находилась икона «Ангел пустыни», на котором святой пророк, подобно ангелам, был изображен с крыльями, во исполнение ветхозаветного пророчества: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною…» (Мал. 3, 1) и в ознаменование его равноангельской жизни, которая стала примером для всех монахов.

Молитвословие перед иконой «Ангел пустыни» в храме скита

Служение пророка Иоанна было подобно служению ангелов небесных, предвосхищало служение монахов, которые, как и ангелы Божии, являются служителями Царя, Царство Которого «не от мира сего» (Ин. 18, 36). По словам преподобного Макария Оптинского: «Что же значит монашество? – Совершение христианства, состоящее в исполнениях заповедей Божиих, в них же и любовь к Богу заключается: “аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет” (Ин. 14, 23), – сказал Господь».

Скитяне живут по Уставу, который предписывает особое уединение. Уставные правила скита были впервые сформулированы святителем Филаретом 18 июня 1821 года в письме игумену Даниилу. Архиерей предписывал запретить вход в скит женщинам, а также оптинской братии без благословения настоятеля и мирянам-мужчинам без благословения старца. Кроме того, запрещалось рубить лес вокруг скита, «дабы навсегда он был закрыт».

8 сентября 1824 года святитель Филарет особой грамотой утвердил в Оптиной Пустыни устав Коневского монастыря. Как отмечал архимандрит Леонид (Кавелин), «относительно Устава скитского, по внутреннему содержанию, можно сказать, что он имеет целью своею: при единодушном жительстве, глубочайшее безмолвие, необходимое к очищению внутреннего человека, соединенное, при том, со внимательным рассматриванием самого себя, и постоянною молитвою, которая созидает сердечный мир и возводит дух человеческий, по благодати Божией, выше видимого мира, – сообразно с учением и опытами св. Отец, прославленных в христианской Церкви».

До революции скитоначальниками были преподобные Моисей (Путилов) (1821-1825), Антоний (Путилов) (1825-1839) и Макарий (Иванов) (1839-1853), иеромонахи Пафнутий (Осмоловский) (1853-1862), преподобные Иларион (Пономарёв) (1862-1873), Анатолий (Зерцалов) (1873-1894), Иосиф (Литовкин) (1894-1906) и Варсонофий (Плиханков) (1906-1912), игумен Феодосий (Поморцев) (1912-1920), преподобный Нектарий (Тихонов) (1920-1923). Многие скитоначальники прославлены ныне в лике преподобных.

Благодаря сосредоточенной молитвенной жизни и старческому окормлению в скиту Оптиной Пустыни сложился особый благодатный мир Христов, который отмечали все паломники.

Владимир Павлович Быков (1872-1936), который после беседы с преподобным оптинским старцем Нектарием из воинствующего спирита и масона стал глубоко верующим человеком, писал, что в оптинском скиту «…поразительная тишина. Святая тишина в самом точном смысле этого слова. Такой тишины, я уверен, многие не наблюдали нигде».

Это святое место находится под особым небесным покровительством Иоанна Предтечи. По словам преподобного Варсонофия Оптинского, хозяин здесь – святой Иоанн Предтеча, все устраивается по его воле, а скитоначальники – только приказчики святого Иоанна Крестителя».

В своем дневнике послушник Николай (Беляев) 22 января 1908 года записал следующий рассказ старца.

«Батюшка спросил:
– Вероятно, было у Вас или у Ваших родных, или даже у предков какое-либо доброе дело по отношению к св. Иоанну Крестителю, если он принял Вас сюда к себе. Не помните?
– Я отвечаю, что нет.
– А со мною вот что было. В Казани я как-то раз захотел говеть Великим Постом и весь Пост пропустил, осталось только три дня. Ну, хоть три дня, да поговеть. Иду и думаю: где же поговеть? У полкового священника мне не хотелось. Где же? И вот смотрю – монастырь, бедный, наполовину развалившийся. Послушники какие-то отчаянные. Зайду.
– Это какой монастырь?
– Ивановский. Во имя Иоанна Крестителя.
– Хорошо, можно здесь исповедаться?
– Пожалуйста.

Так я там и говел. А потом стал туда часто и к службе ходить. Стою иной раз, а помысл и говорит:
– Смотри, какая бедная, грязная лампадка. Купи новую, получше.

Изображение св. Иоанна Предтечи
на вахтенной башенке при вратах в скит.

Купил я, и приятно было, ка-то мне смотреть на нее. Потом устроил киот на большую икону. И так я полюбил все в монастыре. Воистину: где будет сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф. 6, 21). А сколько радости испытал я после исповеди и приобщения Св. Христовых Таин! Вот за какие пустяки св. Иоанн Креститель сподобил меня принять в свой Скит.

Когда я зашел в Казани в тот монастырь в первый раз, я спросил между прочим:
– Кто здесь настоятель?
– Игумен Варсонофий.

Только потом я увидел, что это значило: в этом бедном, грязном, запущенном монастыре увидел образ своего душевного внутреннего состояния.

Через много лет, когда я принял управление скитом, меня спросили:
– Как Вы будете содержать скит?

Я отвечал, что и думать об этом и не дерзаю, – хозяин не я, я только приказчик Иоанна Крестителя».