Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

Гос­подь Су­дия не­ли­це­мер­ный. В свое вре­мя рас­су­дит все пра­во­суд­но и воз­даст ко­муж­до по де­лам его. А на­ше глав­ное де­ло, по­ка на­хо­дим­ся в этой жиз­ни, тер­петь все, сми­рять­ся и про­сить от Гос­по­да по­мо­щи и по­ми­ло­ва­ния, и бу­дет хо­ро­шо.

преп. Амвросий

Всеб­ла­гий Про­мысл Бо­жий всег­да уст­ро­я­ет о нас то, что для нас по­лез­нее. Мы же по не­ве­де­нию час­то стре­мим­ся к про­тив­но­му. Убий­ца ис­ко­ни гро­зил убий­ством, но ска­за­но, что не у при­иде час сей. Един Гос­подь ве­да­ет, как по­пус­тит­ся ему уст­ро­ить это зло­дей­ство, или сов­сем не по­пус­тит­ся. Му­че­ни­ки, пре­да­ва­ясь во­ле Бо­жи­ей, од­ни уми­ра­ли му­че­ни­чес­кою кон­чи­ной, а дру­гие по во­ле Бо­жи­ей прос­то уми­ра­ли в тем­ни­це. Пре­да­дим­ся и мы во­ле Бо­жи­ей и всеб­ла­го­му Про­мыс­лу Гос­по­да, да уст­ро­ит о нас бла­гое и спа­си­тель­ное, яко­же весть и яко­же бу­дет Ему бла­го­у­год­но.

преп. Амвросий

В од­ном мес­те мо­ли­лись о дож­де, а в дру­гом — что­бы не бы­ло дож­дя, выш­ло же, что Бог хо­тел.

преп. Амвросий

Архимандрит Леонид (Кавелин) как историк женских обителей В 2022 году отмечается 200-летие со дня рождения постриженика Оптиной пустыни, известного богослова, церковного историка и археографа XIX века архимандрита Леонида (Кавелина).

Архимандриту Леониду принадлежит большая заслуга в изучении истории русского женского монашества. Он является автором трех исторических описаний женских обителей: Белёвского Крестовоздвиженского монастыря (1863)[1], Борисовской Тихвинской девичьей пустыни (1872)[1] и Успенского женского монастыря в городе Александрове (1884)[1].

В предисловии в «Историческому описанию Белёвского монастыря» архимандрит Леонид писал: «Многие из мужских монастырей и пустынь уже имеют свои отдельные исторические описания, тогда как описания женских обителей, за весьма немногими исключениями, составляет предмет еще мало разработанный и будущий историк русского православного монашества с сожалением заметит этот немаловажный для его труда недостаток».

По своему внутреннему устроению эти три обители имели богатые духовные традиции, насельницы окормлялись у опытных старцев Оптиной пустыни, Глинской пустыни, Троице-Сергиевой лавры и др.

Принцип историзма, характерный для всех работ о. Леонида, проявился и в исторических описаниях женских монастырей. В основу исследований были положены монастырские архивные документы, а также свидетельства насельниц.

«Историческое описание Белёвского Крестовоздвиженского монастыря» (1863) составлено по «уцелевшим в монастырском архиве актам; история же ее внутреннего, духовного обновления и преуспеяния основана как на письменных документах, так и на устных сказаниях самой настоятельницы, которая была свидетельницей и участницей всех замечательных событий в ее обители, в течение последних 30 лет»

«Историческое описание Борисовской Тихвинской девичьей пустыни» (1872) составлено по «имеющимся в ее архиве письменных памятниках и устным преданиям стариц». По свидетельству Г.С. Шереметева, в 1871 г. «неутомимый изыскатель нашей православной старины занят был собиранием сведений для описания монастыря Тихвинской иконы Божией Матери в с. Борисовке, где жили его сестры, удалившиеся от мира. Мы вступили в переписку. По возможности старался я помочь ему дополнительными сведениями и содействовать изданию. Оно и появилось отдельной книжкой».

Обращая внимание на историко-археологические памятники Александровского монастыря, о. Леонид замечал: «Немногие из русских женских обителей сохранили в стенах своих такое богатство и разнообразие исторических воспоминаний, как обитель Успенская, но многие ли знают это и посещают ее?»

Важно отметить, что, помимо исторической, о. Леонид создавал и духовную летопись монастырей.

В то время, когда он работал над составлением исторического описания Белёвского Крестовоздвиженского монастыря, обителью управляла игумения Павлина (Овсянникова), ученица преподобных старцев Льва и Макария Оптинских. В обители по благословению старцев было введено откровение помыслов. Возобновитель старчества в Оптиной пустыни преподобный Лев Оптинский учил своих духовных чад, что от откровения помыслов проистекает хранение совести.

Как отмечал о. Леонид (Кавелин), игумения Павлина не только сама постоянно пользовалась советами оптинских старцев, но и своих сестер поощряла к этому, плодом чего стали:
1) быстрое процветание обители через умножение сестер, привлекаемых материнскою любовию настоятельницы и возможностью иметь на первых шагах постоянное руководство в духовной жизни старца;

2) устройство при помощи жертвуемых имущими из них денежных средств, новых зданий для помещение неимущих и нуждающихся.

После кончины старца Льва, сестры обители обращались к его ученику старцу Макарию, что обеспечивало духовную преемственность в окормлении. Старец Макарий признавался, что из женских монастырей он любит эту обитель больше всего.

Во время написания исторического очерка о Борисовке о. Леонид являлся наместником Ново-Иерусалимского Воскресенского монастыря. Сохранились воспоминания Г.С. Шереметева об обстоятельствах работы над книгой в 1871 году: «В то время неутомимый изыскатель нашей православий старины занят был собиранием сведений для описания монастыря Тихвинской иконы Божией Матери в с. Борисовке, где жили его сестры, удалившиеся от мира. Мы вступили в переписку. По возможности старался я помочь ему дополнительными сведениями и содействовать изданию. Оно и появилось отдельной книжкой».

По мнению о. Леонида, Борисовская обитель, будучи основана знаменитым сподвижником Петра Великого «в благодарное воспоминание о Богодарованной ее всесильным заступлением славной Полтавской победе» имела «значение исторического памятника».

Сам монастырь располагался в уединенном месте, способствующем сосредоточенной монашеской жизни. Борисовская пустынь стояла на высокой горе, омываемой с юго-восточной стороны рекою Ворсклой. Только с одной, северной стороны, монастырь соединялся с грядой проходящих здесь холмов узким перешейком. Глаз никогда не устает от такого раздолья! Внизу, вдоль противоположного берега реки раскинулась слобода Борисовка, где до революции находился дом графского вотчминного правления, один собор и три приходских церкви. Монастырь, расположенный на высокой горе, был виден издали. Как писал арх. Леонид (Кавелин), «Очаровательное местоположение в краю, нескудном первыми потребностями жизни, совершенная отдаленность от селения. При видимой близости к нему, благоразумное начальство, избранное общество, во всем порядок и благочиние, чиноположение по правилам Св. Отец пустынножителей, церковная служба по Уставу, стройное и благоговейное пение, простое и единообразное одеяние, трудолюбие и добрые нравы, при возможности иметь духовное руководство желающим с самого начала иноческого пути идти спасительным путем послушания, смирения и отвержения своей воли и разума: вот совокупность внешних и внутренних причин, привлекающих на сию спасительную гору, к покрову Девы, преимущественно пред другими обителями, тех, которые, подобно Ноевой голубице, не обрели покоя ногама своима, среди молвы житейских попечений».

Монастырь находился под особым покровом Божией Матери. В обители хранилась копия с чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери. Многие получали исцеления от этого образа. Сохранилось предание, что в начале XIX века прожившая в обители более 50 лет благочестивая свечница Афанасия, которая зажигала неугасимую лампаду перед чудотворной иконой, встретила с Девой в белой одежде необыкновенной красоты и царского величия. Почтительно поприветствовав незнакомку, старица спросила:
– Откуда Вы, Госпожа?
– Из монастыря, я всегда живу там, – отвечала Дева.
– Что же я тебя никогда там не видела?
– Ты всегда пред моею иконой лампаду зажигаешь и свечи ставишь, – ответила Госпожа.

Борисовские инокини были чадами старцев высокой духовной жизни, что способствовало духовному возрастанию обители. Среди них – о. Василий (Кишкин), прп. Лев и Макарий, Иларион Амвросий и Иосиф Оптинские, о. Филарет Глинский.

Внутренняя жизнь обители, устроенная по заветам богомудрых старцев, привлекала в нее все новых насельниц. Вот что видели посещавшие обитель современники: «благоразумное начальство, избранное общество, во всем порядок и благочиние, чиноположение по правилам св. Отец пустынножителей, церковную службу по уставу, стройное и благоговейное пение, простое и единообразное одеяние, трудолюбие и добрые нравы, при возможности иметь духовное руководство желающим с самого начала иноческого поприща идти спасительным путем послушания, смирения и отвержения своей воли и разума».

В «Историческом описании» Александровского монастыря, напротив, более значимыми являются страницы, посвященные его истории и важным историческим реликвиям, ибо, по замечания о. Леонида, «немногие из русских женских обителей сохранили в стенах своих такое богатство и разнообразие исторических воспоминаний, как обитель Успенская».

Г.С. Шереметев оставил необыкновенно яркий и проникновенный портрет своего друга в то время, когда он был уже наместником Троице-Сергиевой лавры: «С виду несколько согбенный и уже далеко не крепкий телом, он производил впечатление уже тем, что не похож был на других. Он мало обращал внимания на себя, не принадлежал к числу выхоленных архимандритов; его седые волосы падали в беспорядке, его седая борода не отличалась признаками забот об ее безукоризненности, но в голубых выразительных глазах искрился светлый ум и в изгибах рта чувствовалась ироническая складка. Он был горяч и вспыльчив, непреклонен и непримирим с житейской пошлостью. Сила воли чувствовалась во всем его проявлении, воли крепкой, привычной к военному дисциплинарному строю. Духом он горел Господеви неустанно и личным своим примером служил образцом непомерному трудолюбию. Россия, родина, родное православие, исторические судьбы нашего прошлого, нужды и потребности Церкви, ее значение,, ее задачи в настоящем, обновленное монашество и весь строй современного освященного Собора, его положение и отношения к светской власти, высшее церковное управление, иерархи и предстоящая им деятельность, – все эти живые вопросы служили предметом его непрестанных дум и забот, его кипучей ревности и вызывали его на горячую борьбу с невежеством, с равнодушием и с отрицанием».

Всю свою жизнь о. Леонид посвятил церковной книжности, описав многие святыни и создав жизнеописания многих подвижников благочестия. Как отмечал И.Н. Корсунский, «обладая не часто встречающеюся способностью быстро овладевать предметом исследования, он вместе с тем обладал неутомимым трудолюбием, постоянно занимаясь разработкой и прежних, и новых материалов, даже не касавшихся прямо его обители, часто из любви к церковно-археологическим и историческим исследованиям, дорожа каждою минутою свадебного времени, каждым клочком древней хартии, каждым новым сведением, могущим, по его мнению, принести хотя малую пользу исторической и археологической науке».


И<еромонах> Л<еонид (Кавелин)>. Историческое описание Белёвского девичьего Крестовоздвиженского монастыря (с видом оного с восточной стороны). СПб., 1863.

Леонид <(Кавелин)>, архим. Историческое описание Борисовской Тихвинской девичьей пустыни, составленное по монастырским документам и записям. М.: Императорское общество истории и древностей российских при Московском университете, 1872.

А<рхимандрит> Л<еонид (Кавелин)>. Историческое и археологическое описание первоклассного Успенского женского монастыря в городе Александрове, Владимирской губернии. СПб., 1884 (2-е изд.: М., 1891).

В.В. Каширина