Воспоминания детства
Многие святые отцы писали о важности воспитания ребенка в духе христианской нравственности. Известный богослов и духовный писатель, один из основоположников православной педагогики и психологии, святитель Феофан, Затворник Вышенский, писал, что «воспитание из всех дел – самое святое».
Первые основы воспитания ребенка закладываются в семье, очень важно, кто окружает ребенка, какие примеры он видит. Е.Н. Поселянин, духовный сын преподобного Амвросия Оптинского и автор его жизнеописания, писал: «Как счастливы те, чья душа почувствовала Бога с первых лет жизни и Ему поклонилась. Как счастливы те, в которых вера росла вместе с их собственным ростом, которые в юности верили горячей и сильней, чем в детстве; в зрелые годы горячей и сильней, чем в юности; в старые годы горячей, чем в зрелые годы».
И по милости Божией, основы православной жизни были заложены в его сердце еще в детские годы. Уже во взрослом возрасте писатель вспоминал о своем детстве: «С раннего детства я помню Троицкую Лавру и другие монастыри, и раньше семи лет, как и все мы, знал наизусть много молитв. Бог знает отчего и откуда, во мне зародилось издавна особое сочувствие к пешеходам-богомольцам и, когда нас осенью и весной возили гулять в парк, я догонял странников, шедших в Новый Иерусалим, чтобы сунуть им в руки сбереженные карамельки для чаю, которого, вероятно, многие из них и не пили. Но мне кажется, что все-таки не система воспитания, а непредвиденные людьми случайные обстоятельства, устраиваемые Божиим Промыслом, укрепляют в сердце непосредственность и теплоту веры, которых уже впоследствии ничем не изгладить.
Когда мне было лет пять, для моей маленькой сестры была взята русская бонна Клавдия Ивановна, калужанка. Она была предобродушная, дышавшая здоровьем и веселостью девушка. Мы, мальчики, тоже имели с нею некоторое соприкосновение, и всякий день по утрам она давала нам по глотку святой воды и по крошечному сухарику из той просфоры, которую по воскресеньям она приносила из церкви. Я не помню, много ли говорила она и что говорила о вере. Но я помню, что она была истова в своей вере, подымалась к заутреням, и, когда я думаю о верующих людях, Клавдия Ивановна, которой даже лица я не помню, стоит предо мной, как пример непосредственной веры. Прошло почти четверть века с тех пор, и я не могу без грусти и благодарности смотреть на тот шкафчик, где она хранила воду и сухарики».
Такие же теплые воспоминания о своем детстве сохранил старец Варсонофий Оптинский. «Раннее утро, я проснулся, но вставать не хочется, – рассказывал он, – горничная подает матери умываться, а я кутаюсь в одеяло. Вот мать уже готова.
– Ах, Павел-то все еще спит, – говорит она, – подай-ка холодной воды, – обращается она к горничной.
Я моментально высовываюсь из-под одеяла.
– Мамася, а я уже проснулся, – говорю я.
Меня одевают, и мы с матерью идем в церковь. Еще совершенно темно, я по временам проваливаюсь в сугробы снега и спешу за матерью. А то любила она и дома молиться. Читает, бывало, акафист, а я распеваю тоненьким голоском на всю квартиру:
– Пресвятая Богородице, спаси нас!»
Основы христианской нравственности, любви к храму и молитве старец Иосиф также получил в семье. Впоследствии старец вспоминал: «Мать всех маленьких детей водила с собой в церковь и дома заставляла молиться вместе с ней. По рассказам самого старца, он с малого детства любил бывать в церкви, где он даже пел на клиросе. “Помню, как бывало мать будит меня, чтобы идти к утрени и обедни, a мне не хочется рано вставать с постели; но делать нечего, надо было вставать. Зато в церкви и после весь день так было мне хорошо и весело на душе!”
Потом еще он рассказывал: “Дома тоже мать заставляла меня читать акафист Спасителю или Божией Матери. Иногда, бывало, стоишь, молишься, а в окно увидишь: ведут медведя по улице, шум, народу много, и страшно так станет, и еще усерднее начнешь молиться”. – При этом иногда его спрашивали посетители: неужели им, детям, не хотелось подойти поближе к окну и поглазеть на диковинку? – “Нет, этого нельзя было, – у нас мать строгая была”, – говорил он”.
В переходном возрасте очень важно, чтобы рядом с молодым человеком оказался опытный старец, кто бы мог дать авторитетный духовный совет, помолиться.
О своем общении со старцем Амвросием Е.Н. Поселянин вспоминал: «Уча, как жить, отец Амвросий не докучал наставлениями. Но часто, точно вскользь брошенное, замечание оставалось навсегда в мозгу и становилось правилом жизни, в котором никогда не пришлось раскаиваться. Он всякое действие и всякое намерение сейчас же оценивал соответствующим словом закона, и все становилось ясно. Мне кажется, что, когда к нему приходили с грехом, он потому не томил упреками, что слишком сильно верил и в возрождающую благодать, и в ту искру Божию, которая достаточно томит душу страданьем за всякую неправду. И он питал в человеке не отчаянье, как следствие известного проступка, а общее покаянное чувство и смирение, которое сознает, что без особой помощи Божией тщетны наши лучшие стремления, что наши усилия – не средство, а условия спасения. Но чего он требовал строго – полного повиновения Церкви. Например, он настаивал, чтоб я соблюдал посты. Отчасти, по избалованности, отчасти, от того, что было трудно делать это дома, когда все ели скоромное, я этого не исполнял, и это, кроме вреда, мне ничего не приносило.
Как запыленные деревья после освежающего дождя становятся чисты и бодры, так же действовало на человека общение с отцом Амвросием. Вы были окружены у него таким горячим сочувствием, таким благоволением, что это, давая вам счастье, делало и вас лучшим, потому что истинное сочувствие как-то само возвышает душу тех, кому оказано, и заставляет их строже проверять себя».
В одном из писем старец Амвросий советовал матери: «Наставления других действуют на ум, а наставления матери – на сердце. Если же вам кажется, что сын ваш многое знает, многое понимает, но мало чувствует, то, повторяю, не огорчайтесь и этим. А молитесь о сем Богу, да устроит полезное о сыне вашем, якоже весть. Вы пишете, что у него прекрасная память; пользуйтесь и этим. Передавайте ему, кроме наставлений, душеполезные повести, и по времени спрашивайте его, чтобы он вам повторял, как помнит и понимает. Все, что он от вас услышит, будет сперва храниться в его памяти и уме, а потом, с помощью Божией, при содействии опытов в жизни, может перейти в чувство... Повторяю: призывая Божию помощь, действуйте касательно сказанного как умеете, как вас вразумит Господь, и как можете, – ничтоже сумняся и ничтоже бояся».