Аудио-трансляция

Хо­ро­шо, кто за­бо­тит­ся о внут­рен­ней со­зер­ца­тель­ной жиз­ни, ибо она да­ет ему все.

преп. Варсонофий

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

СЕКТЫ И ЕРЕСИ

В настоящее время всякие секты сильно распространились. Православная Церковь умалена, но продолжает, единая, содержать истину. Толстой, Ницше и другие бесчисленные еретики, имже имя легион, лгут и лгут, никогда их не слушайте. Все секты и ереси узнаются по тому, что каждая старается заманить в свою лавочку, и сходятся лишь в одном, в непримиримой вражде к Православной Церкви. Теперь дожили до такого безумия, что даже говорят: буддизм выше христианства, прочтите такие-то и такие книги и вы убедитесь. Не читайте их, так как там все ложь. Мне рассказывали приехавшие студенты из Духовной Академии, что в Петербурге воздвигли уже буддийский храм и идол Будды уже лежит в таможне; покамест кумирослужения нет, но придет время, я-то до него не доживу, а кто из вас помоложе, тот доживет, и начнут приносить жертвы идолу, как во времена языческие. Но не смущайтесь, Господь не оставит вас. Провидя это тяжелое время, Христос предупредил нас в Евангелии: будут говорить вам «се, зде Христос, или онде: не имите веры. Востанут бо лжехристи и лжепророцы...» (Мф. 24, 23–24; Мк. 13, 21–22), – их так много теперь.

Держитесь твердо за веру Православную, не поступайтесь своими религиозными убеждениями, несмотря на все насмешки. Господь сказал Своим ученикам: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15, 16) – так и вы не сами избрали Господа, но Господь избрал души ваши. Если же Он избрал, то и спасет, имиже весть судьбами. Студенты приезжают из дальних стран для учения, и чтобы его окончить, терпят всевозможные лишения, в надежде, что получат потом место, чтобы прокормить себя и свою семью; и христианин – тоже студент, и он должен трудиться и нести всякого рода скорби, чтобы получить место в Царствии Небесном.

Вне Православной Церкви спасение невозможно

Для спасения необходимо быть членом Православной Церкви. В настоящее время развелось множество сект: все секты находятся во вражде между собою, и только в одном сходятся – это в непримиримой вражде к Православной Церкви, в желании строить ей какую-либо пакость.


Ужасные вещи творятся ныне в миру: в Петербурге воздвигли буддийский храм и собираются уж поставить там огромного идола с золотой головой и устроить кумирослужение; будем молить Бога, дабы этого не случилось. Враг всюду расставляет сети, и многие падают в них и гибнут. Масса расплодилось сект; иногда православные из любопытства заходят, например, к баптистам, послушать, как они говорят, и гибнут.

Святые отцы говорят: любопытство есть смертный грех.

Баптисты

Особенно распространилась теперь вредная секта баптистов, похищающая много людей из лона Православной Церкви. Приходила ко мне недавно одна женщина в большом горе: муж ее изменил Православию, перешел в баптисты и оставил ее с малыми детьми. Спрашиваю:

— Отчего же он перешел? За деньги?

— Нет, он был верующим, все книжки читал и хотел спастись, да встретился с баптистами на горе. Те говорят ему: "Переходи в нашу веру, т.к. истина только в нашей стороне". Он и поверил им. Сначала перестал ходить в церковь, два года не причащался, а теперь и совсем ушел к баптистам, а нас бросил. Что будет с ним?

— Он погибнет, – отвечаю, – если не вернется к Православию. Иногда приходят ко мне сектанты:

— Вот мы веруем во Христа и ищем Его, где Он?

— Он, во-первых, на небе проявляет особенно славное Свое присутствие; а во-вторых, на земле в Церкви; вы находитесь в Ней?

— Нет, от Церкви мы отошли, но все-таки надеемся спастись.

— Ну, так суетна ваша надежда, вне Церкви спасение невозможно.


Однажды пришел ко мне один скитянин весь в слезах: «Что случилось?» – спрашиваю. Он рассказал мне свое горе. Брат его перешел в баптисты: «Погибает теперь душа его, что делать?» – спрашивает он меня. «Молиться», – отвечаю. Помолились мы за него, и, благодарение Богу, он вернулся к Православию, и хотя человек он необразованный, но познал всю нелепость баптизма.

Еретики

Нынче расплодилось много еретиков; они считают себя истинно верующими. Но какая же это вера, когда я это признаю, а то отвергаю. Мне случилось говорить с толстовцами; какое мрачное их мировоззрение! Полное отчаяния, никакого света! Тяжело мне было.

— Вот лежит ваш учитель на смертном одре, передайте ему, что здесь пастырь, который может примирить его с Богом.

Но меня не допустили до Толстого.

Еще повторяю: не ходите на собрания еретиков, которые могут погубить вашу душу.


Еретики – это тяжко больные, вступать с ними в беседу могут только люди, облеченные «во вся оружия», например, пастыри Церкви; благодать, почивающая на них, спасет их от заразы, но опасно подходить к ним обыкновенным людям – они легко заразятся и могут погибнуть навеки.

В настоящее время всякие вредные учения целой рекой разлились по нашему отечеству: такие безбожные книги, как Ренан, Ницше, – печатаются во множестве экземпляров; читают их православные люди и гибнут. Помню, однажды, когда я был еще в миру, один знакомый священник принес мне книгу Фаррара «Жизнь Иисуса Христа», переведенную с английского известным Лопухиным. Издание прекрасное: толстая кнга со многими гравюрами, ценою в 8 рублей. «Некогда мне теперь читать, – сказал Батюшка, – у меня исповедники, а вот вы прочтите, пожалуйста, и скажите свое мнение о ней». Взял я книгу, смотрю на оглавление. Нашел статью «О злых духах» и стал читать. Чуть ли ни с первых же слов меня поразило такое объяснение, будто евреи, находясь в плену у языческих народов (в Вавилоне) заимствовали у них сказание о каких-то злых духах, и это сказание вошло в Ветхий Завет, а затем перешло и в Новый. Удивительная ересь, ниспровергающая все Евангелие. Дальше я и читать не стал, а отослал книгу обратно, написав о ней свое мнение. Батюшка же вернул ее Лопухину, который, наверное, был этим смущен. В последующих изданиях книги место это было выпущено. На меня Фаррар произвел такое впечатление, как бы если в стакан 25-рублевого вина влить одну капельку яда, кажется, вкус не изменился бы, а ведь если человек выпьет такое вино, то умрет. А между тем, такие книги, как Фаррар, имеют огромное распространение, книги же богодухновенные оставлены, и почти никто их не читает, а они имеют такое важное значение для человека.


Огромное число людей православных равнодушны к религии, а всевозможные секты: пашковцы, баптисты и т.д. открыто провозглашают свое лжеучение и увлекают к себе неразумных, вырывая из ограды Церкви Христовой.

Но есть враги еще более опасные. Открытые безбожники и сектанты, по крайней мере, не маскируют себя, и всякий знает, с кем имеет дело. Гораздо опаснее лжеучители, прикрывающиеся личиною Православия. Сегодня был у меня вторично один профессор Духовной Академии. В первый раз он приехал недели две тому назад в неканикулярное время, чем очень удивил меня:

— Я к вам, Батюшка, по важному делу, – сказал и затем сообщил следующее:

В Петербурге уже несколько лет тому назад появился лжеучитель под именем какого-то братца Ивана; он проповедует открыто, и с каждым годом круг его слушателей все увеличивается. К нему идут далеко не одни простые люди, но и много людей интеллигентных. Беседует он часто в Михайловском манеже, который может вместить не одну тысячу слушателей. Этот братец Иван называет себя православным, но учение его далеко от православия. Между прочим, он вооружает людей против законной власти, называя, например, одного Епископа исчадием ада, слугою антихриста. Если бы этот Епископ собором святителей был лишен сана, то его можно было бы называть сыном антихриста, но пока он имеет сан, на нем почивает благодать Святого Духа, ради которой мы обязаны чтить его. Если бы даже Епископ вел порочную жизнь, то и тогда благодать Божия изливается через него на верующих.

Все знают громоотвод? Ну, какая корысть в металлическом шесте? А между тем он предохраняет здание от разрушения, так как является проводником электричества, которое через него уходит в землю. Так и всякий епископ является проводником Божественной благодати. Все эти самозванные учителя таковы: начнут как будто и по-православному, а затем ввернут такое слово, которое совершенно противно учению Христову. Но что всего печальнее, что наш известный миссионер, поборник православия архимандрит Арсений стоит на стороне этого лжеучителя.

— Что скажете вы на это, Батюшка? – спросил меня профессор, – как вы отнесетесь к этому? Я приехал благословиться у вас поехать в Крым, где живет теперь архимандрит Арсений, лечась от болезни, которою он страдает уже пятый месяц; что мне передать ему от вас?

Я встал на колени перед образом Нерукотворенного Спаса со словами: «Спаси, Господи, и помилуй раба Твоего священноархимандрита Арсения и имиже веси судьбами вразуми его и обрати от заблуждения». Затем, обратясь к профессору, сказал:

— Передайте, что грешный Варсонофий встал на колени, моля Бога, чтобы Он обратил его от заблуждения.

— Так и сказать?

— Так и скажите.

— Но что будет от этого?

— Что будет? А помните вы, что когда Богдан Хмельницкий предложил на раде собравшимся казакам перейти в подданство Москве, то мнения разошлись. Одни соглашались, другие противоречили: «Что тогда будет с Малороссиею? Она совсем потеряет свою самостоятельность! Польша слабее Москвы, затем нас с ней разделяет религия, а с Москвой мы совершенно сольемся». На это Богдан Хмельницкий ответил: «Буде, что буде, а буде то, что Бог даст». Его слова имели решающее значение, и Малороссия присоединилась к Москве. Слова Хмельницкого могу и я теперь сказать: «Буде, что буде, а буде то, что Бог даст». Мы будем молиться за архимандрита Арсения.

— Тогда благословите, Батюшка.

— Бог благословит.

И профессор отправился в Крым. Сегодня возвращается радостный.

— Были у Архимандрита? – спрашиваю.

— Был, – отвечает он.

— Ну, что?

— Да все очень хорошо устроилось. Архимандрит Арсений был поражен вашими словами и задумался. Долго длилось молчание. Наконец, он сказал: «Отец Варсонофий прав, я заблуждался». – «Так вы, Ваше Высокопреподобие, отрекаетесь от еретика?» – «Отрекаюсь». – «И можно написать в Синод?» – «Пишите». Итак, с его разрешения я послал донесение в Синод вместе с отречением архимандрита Арсения; в Сочельник собственноручно сдал на почту, и квитанцию имею. Слава Богу! Теперь, по крайней мере, люди будут знать, с кем имеют дело: их братец Иванушка не православный человек, а еретик, которого надо остерегаться.

Святая церковь говорит: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся» (Тит. 3, 10). Но как относиться к еретику? С любовию молясь о них Богу, но общения иметь с ними не должно, чтобы не заразиться от них.

Заблуждения

Лютеране не признают святых, так как Лютер запретил им это, и через это они лишаются их покровительства. Я знал много лютеран с прекрасною душой, великодушных, самоотверженных, но спаслись ли они, Бог весть, так как находились вне покрова Царицы Небесной. Но как дошел до этого Лютер? Он, бывший прежде католическим монахом, восстал против злоупотребления пап, против индульгенций, непогрешимости и т.д. Все это хорошо, но указав на заблуждение католической церкви, он все начал перестраивать по-своему и впал в еще большие грехи. Католики чтят святых, и хотя у них появилось еще много новых якобы угодников Божиих, которых наша церковь не признает, но все-таки они прибегают к покрову Богородицы, а Лютер часть человечества лишил этого покрова. Враг больше всего старается сделать людей беспомощными, отвести их от небесного руководства и заставить прибегать к его злой силе для вечной погибели.

СИЛА СЛОВА

Слово, хотя и простое, но сказанное от сердца, сильно влияет на человека, а слова и умные, да не от души сказанные, ничего не стоят. Это все равно, что встать около окна и дуть в форточку против ветра; какая польза?

Слова матери имеют творческую силу, так как они, конечно, исходят из самой глубины сердечной; великую силу имеет и слово духовного отца.

СКОРБИ

В Евангелии говорится: "Блажени есте, егда поносят вам..." (Мф. 5, 11). На первый взгляд кажется странным, какое тут блаженство; бранят, возводят клевету – ведь это одна скорбь! Но нет, это – блаженство, если терпеть во имя Христово. Одного Старца спросили, как он относится к поношениям.

— Со скорбью, – ответил тот.

— Неужели и тебя трогают поношения?

— Нет, – отвечал Старец, – за себя я радуюсь, но скорблю за тех, которые слушают поношения, потому что они лишаются той пользы, которую могли бы получить от Господа через меня, грешного.

Скорби необходимы для нашего спасения

Если плохо живешь, то тебя никто и не трогает, а если начинаешь жить хорошо, – сразу скорби, искушения и оскорбления. Необходимо переносить смиренно оскорбления, наносимые другими, и вообще скорби.


Царствие Небесное нельзя заслужить, махая тросточкой. Мы все ищем избежать скорбей, а Св. Писание говорит: "Егда не обрящети скорбей, тогда убойтеся". В монастыре, прежде всего, необходимо смирение и терпение. Надо быть готовым перенести всякое оскорбление.


"Тогда предадят вы в скорби и убиют вы: и будете ненавидими всеми языки имене Моего ради" (Мф. 24, 9). Слово это относится ко всем Христианам, которые жили в первые века Христианства, и будут жить в последнее время Церкви Христовой на земле.


Много горечи в жизни: неудачи, болезни, бедность и т.д. Но если человек верует в Бога, то Господь и горькую жизнь может усладить. Вспомните историю Ветхого Завета. Когда евреи странствовали по пустыне, то они однажды достигли озера Мерра. Изнуренные жаждой, люди хотели удовлетворить ее водами озера, но она оказалась горькой. Тогда Моисей, по повелению Божию, вложил дерево в воду, и она стала сладкой. Понимали ли евреи значение происшедшего? Нет, не понимали. Моисей, тот знал, что это прообразует. Древо, усладившее воду, прообразовало древо Креста, которым мы входим в рай. Крест Христов услаждает жизнь христианина. Воспоминание о нем облегчает несение собственного креста. Наш крест – это болезни и скорби. Трудно переносить их плотскому человеку, но благодаря им, он перерождается духовно. Господь сделал такое сравнение: "Жена, егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея: егдаже родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родился человек в мир" (Ин. 16, 21). Так и человек тяготится вначале разными скорбями, но когда Господь вселится в его сердце, он позабывает все свои прежние страдания и в самых скорбях радуется, по слову апостола: «Зане якоже избыточествуют страдания Христова в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше» (2 Кор. 1, 5).


Должно быть, я достоин этих всех скорбей. Значит, все они нужны, чтобы смыть с меня гордыню и прочие страсти.

Скорби неизбежны

Теперь опять возвращаетесь вы к своим занятиям, снова начнется для вас трудовая жизнь, может быть, полная скорбей. Что делать? Скорби неизбежны, хотя и хотели мы миновать их. Жизнь представляется нам в виде белой полосы, на которой черные точки – скорби, от которых нам желательно поскорей отделаться, а на самом деле жизнь есть черная полоса, и на ней рассеяны белые точки – утешения. "В мире скорбни будете, – сказал Христос, – но дерзайте, (яко) Аз победих мир" (Ин. 16, 33). А где найти утешение в скорбях, которые обступают нас со всех сторон? Необходимо углубиться в себя и в свой внутренний мир, т.к. в нем таится источник утешения.


Поздравляю вас с радостями, которые Господь да пошлет вам в наступающем году. Поздравляю вас и со скорбями, которые неизбежно посетят вас и в этом году, быть может, сегодня, может быть, завтра, или в скором времени. Впрочем, не смущайтесь и не бойтесь скорбей. Скорби и радости тесно соединены друг с другом, так, что радость несет скорбь, и скорбь – радость. Вам это кажется странным, но вспомните слова Спасителя: "Жена, егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея: егдаже родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родился человек в мир" (Ин. 16, 21).

День сменяет ночь, и ночь сменяет день, ненастная погода – ведро; так и скорбь и радость сменяют одна другую.

Апостол Павел произнес грозное слово на тех, которые не терпят от Бога никакого наказания: если вы останетесь без наказания, вы – незаконные дети. Не надо унывать, пусть унывают те, которые не веруют в Бога, для тех, конечно, скорбь тяжела, т.к. кроме земных удовольствий они ничего не имеют. Но людям верующим не должно унывать, т.к. скорбями они получают право на сыновство, без которого нельзя войти в Царство Небесное.

Отроцы благочестию совоспитани,

Злочестиваго веления небрегше,

Огненнаго прещения не убояшася,

Но посреде пламене стояще пояху;

Отцев Боже, благословен еси.

Скорби и есть «огненное прещение» или испытание, но не надо их бояться, а, как преподобные отроки, воспевать Бога в скорбях, веруя, что они посылаются Богом для нашего спасения.

Да спасет же всех нас Господь и введет в Царство Незаходимого Света!


Не все время будет вам так мирно и хорошо, как теперь. Придется потерпеть. Это я вам говорю не для того, чтобы вы унывали, нет, – для того, чтобы вы знали, что придет такое время, а сил набирайтесь теперь. Тогда вы скажете: «Да, все это мне говорил Батюшка еще лет 20 назад, даже более». А тяжелые дни приближаются. Стало трудно жить везде, а в особенности монаху... И благо живущим в монастыре. Трудно вам придется, но все же Господь не оставит вас и не лишит Небесного Царствия.

Каждый христианин, жаждущий спасения, должен нести свой крест

Итак, чтобы получить право на вход в Царствие Небесное, нужен крест, нужно распятие. Если вчитаться в Евангелие, то всюду встретишь таинственное число четыре – знаменующее крест. Расслабленного принесли четверо, а четверо составляют крест. А кто этот расслабленный? Это каждая христианская душа, зараженная грехом, но идущая ко Христу за исцелением. Господь говорит про Себя: «И поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его, – а затем прибавляет, – и в третий день воскреснет» (Мк. 10, 34).

Слова эти относятся ко всякому христианину. Кто следует неуклонно за Христом путем Его заповедей, тому необходимо пройти эти 4 этапа: «И поругаются Ему, и уязвят Его, и оплюют Его, и убиют Его». Если кого-нибудь из вас спросить: «Любишь ли Иисуса Христа?» – то каждая, наверное, ответила бы «люблю». Но любовь ко Христу надо выстрадать, без страданий невозможно стяжать эту любовь. Но, может быть, кто-нибудь захотел бы и любить Христа, и в то же время избежать скорбей, жить вполне спокойно. Немыслимо это, так как враг не оставит в покое людей, работающих Господу. Но надо все перенести, все перестрадать и не прогадаешь – конец – Царствие Небесное.

Господь учит: «Да несмущается сердце ваше, веруйте в Бога и в Мя веруйте» (Ин. 14, 1). Прямой путь на небо – вера. Жизнь и проста, и сложна. Кажется странным, как совместить два, по-видимому, противоположный понятия. Но противоречия нет. Проста она для тех, которые не рассуждая, во всем вверяются водительству Божию, и сложна для тех, которые мудрствуют в деле спасения, придумывая себе особенные подвиги, особенные дела. Господь сказал о том, как достигнуть Царствия Небесного: «И аможе Аз иду, весте, и путь весте» (Ин. 14, 4). На этот путь указывает наша Православная Церковь. Жизнь задает и вам трудные задачи, но не смущайтесь, вы стоите на истинном пути, вам нечего бояться.

У каждой из вас есть свой крест, но пусть никто не думает, что у нее крест тяжелее, чем у другой, может быть, та, которая так думает, ошибается и несет более легкий крест. И перед вами лежат различные пути, некоторым иноческий, но не все способны идти в монастырь; у кого нет этого желания, тому и не нужно насиловать себя; есть выражение: «И белые одежды не погубляют, и черные сами по себе не спасают». Можно спастись и в миру, не забывайте только Господа и по силе своей соблюдайте его заповеди. Главное – дорожите верой православной и не меняйте ее ни на какие другие сокровища мира сего.

Надо потрудиться для Царствия Небесного.

Сильные скорби - признак особенной Благодати Божией

Мне было однажды тяжело, – сказал Батюшка, – ибо близилось время моего избавления. Заметьте, так всегда бывает: сильные скорби всегда признак особенной благодати Божией, только, надо перетерпеть. Так было и со мной. И вот, в это-то самое время (9 сентября) о. Нектарий предложил мне пройти по лесу. Я согласился, и мы пошли на Железенку. Прекрасный вид этого местечка так понравился мне, что я даже душой отдохнул, мне просто не хотелось уходить оттуда...


Непрестанные скорби, посылаемые Богом человеку, суть признак особого Божия промышления о человеке. Смысл скорбей многоразличен: они посылаются им для пресечения зла, или для вразумления, или для большей славы. Например, заболел человек и скорбит об этом, а между тем этою болезнью он избавляется от еще большего зла, которое он намеревался сделать, и т.п.

СЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК

Несравненно красивее и богаче русского

В настоящее время славянский язык не всегда понимают, а между тем он несравненно красивее и богаче русского. Один знаток его, сравнивая славянский язык с русским, говорил, что между ними такая же разница, как между дворцом и трактиром. Представьте себе великолепный Миланский Собор или Св. Петра в Риме, а рядом с ним – простую деревенскую церковь, и это будет подобием славянского и русского языков. В миру чтение Житий святых, а в особенности на славянском языке, совсем оставили; вы же не сообразуйтесь с обычаями века сего, а занимайтесь этим спасительным чтением.

СМЕРТЬ

Ни у меня, ни у вас, конечно, нет в мыслях расстаться друг с другом. Но, право, хорошо помереть в такие годы, когда душа ваша еще не очерствела, у нас в Скиту...

Внезапная смерть может застигнуть человека без покаяния

Не следует надеяться на покаяние перед смертью, это весьма опасно, так как можно умереть и внезапно, а если на душе есть смертные грехи, не омытые покаянием, то они повлекут человека в ад. По совершении грехов, особенно смертных, надо, не откладывая, приносить покаяние.

Страшно умирать, не стяжав добродетелей

Я никогда не был за границей, а теперь всей душой стремлюсь туда, да стар уже и капиталов нет. Не понимайте мои слова в буквальном смысле, надо все понимать духовно. Жажду я перейти за границу страстей и достигнуть истинного света. Я не о смерти говорю, умереть страшно; туда в жизнь вечную идут капиталисты, стяжавшие всякие добродетели. Конечно, как миллионеру ничего не стоить дать нищему 1000 рублей, так и Всещедрый Господь может покрыть нашу нищету, но желать смерти страшно. Стар я уже для подвигов, и больше поешь и поспишь, какие уж тут подвиги! Нет добродетелей, а хотелось бы их стяжать.


Был один подвижник, который достиг такой высоты, что звери ему повиновались. Он, например, из рук кормил леопардов. Но умирал этот подвижник с великим страхом. И неизвестно, как воздал ему Господь.

Притча о разлучении души от тела

Егда земля опустеет, – Тело.

И Царь изнеможет, – Ум.

И силнии его разыдутся, – Суставы.

И тогда разрушатся кремение, – Кости.

И грады падут, – Чувства.

И источницы иссякнут, – Мысли.

И ветры не возвеют, – Дыхание.

И пути велицы запустеют, – Очи, Зубы.

И престанут жерновы мелющии, – Язык.

Врата затворятся, – Уста, Гортань.

И море великое оскудеет, – Кровь.

И многолиственное древо плодовитое извянет, – Сердце.

Скоты польстии разыдутся, – Страсти.

Рабы и рабыни от глада изнемогут, – Руки и Ноги.

Тогда Царица изыдет от престола своего, – Душа.

«Смерть грешников люта» (Пс. 33, 22)

Мне вспоминается ужасный случай, происшедший на одном балу, еще в то время, когда я был в миру. В одном богатом аристократическом доме был бал-маскарад. (Я на нем не был, но мне рассказали товарищи). На этом балу была одна замечательная красавица. Единственная дочь богатых родителей, она была прекрасно образована, воспитана но, конечно, только по-светски, отчего не доставить ей удовольствие? Родители ничего для нее не жалели. Ее костюм изображал языческую богиню, стоил не одну сотню рублей, об этом костюме много говорили. Бал открылся танцами, как всегда полькой, затем следовали другие танцы, наконец, французская кадриль. Во время кадрили красавица вдруг упала в предсмертной агонии. Она сорвала с себя маску, лицо ее почернело и было ужасно. Челюсти скривились, в глазах выражался ужас с мольбой о помощи, которую никто не мог ей оказать. Так и умерла она среди бала. Погоревали о ней, особенно родители, похоронили, поставили над ее прахом великолепный памятник, и все земное окончилось для нее. А что стало с ее душой? Конечно, пути Божии неисповедимы но, по нашему убогому разумению, не быть ей в Царстве Света. Предстала она суду Божию, а Господь же сказал: "В чем застану, в том и сужу", вот застал ее Господь среди игралища, в одежде богини разврата, и пошла ее душа в мрачные затворы ада. Вот чем кончается служение миру!


Есть предание про одного разбойника: он часто грабил и убивал, но по временам приходил в себя, каялся, исповедывал свои грехи пред священником. Господь все прощал ему. Однажды после исповеди этот человек встретил богача и начал смущаться помыслами. Враг внушал ему: «Убей в последний раз, овладеешь состоянием этого богача и тогда можешь спокойно жить и каяться». И вот разбойник послушался этих внушений, убил богача и взял его кошелек. После совершенного преступления он сел на берегу реки отдохнуть и сосчитать награбленные деньги, но вдруг видит: множество крестьян бегут ему навстречу. Смертельно испуганный разбойник подумал, что они бегут схватить его, что преступление обнаружено. Он вскочил и побежал в противоположную сторону, а в это самое время на него бросился бешеный волк, которого преследовали крестьяне, и умертвил его. Все прощал, все терпел Господь, но мера долготерпения исполнилась, и Господь покарал разбойника, вознерадевшего о своем спасении.


Все образованные люди знают известного немецкого писателя Гете. Незадолго до смерти он дошел до такого безумия, что, поклоняясь языческому богу Зевсу, отвергал Христа и издевался над Ним. Правда, в его произведении "Фауст" добро торжествует над злом; быть может, потому что "Фауст" был написан в лучшую пору жизни Гете, когда он еще верил. Ужасна была кончина его. – "Света, света больше"! – кричал он в предсмертной агонии. Очевидно, вечный мрак уже начинал окутывать его душу, и вспомнил он о Присносущном Свете, да уже поздно. Как ни стараются почитатели Гете объяснить иначе последние его слова, но истина остается во всей своей силе.


Страшна смерть неверов и кощунников, а их теперь так много! Писатель Спенсер характеризует многих людей так: "Люди – это деревяшки, а сердце их – рубль". Какая корысть от деревяшки и от рубля, а это выражение очень метко характеризует людей, погруженных только в мелкие земные интересы и вовсе не думающих об иных, высших идеалах. И, действительно, Господь поругаем не бывает, и закон возмездия остается в полной силе. Грешники наказываются не только в будущей, но и в этой еще жизни.

В Житиях святых среди сонма примеров рассмотрим хотя один – из жития св. мученицы Агафии. Ее подвергают ужаснейшим пыткам, желая вынудить отречение от Христа, но мученица осталась непобедимой. Наконец, ее голова была усечена мечом, а мучитель, разграбив ее богатства, довольный собой, поехал в Рим к императору Декию, везя сокровища Агафии. Доехав до реки, поставили лошадей на паром. А одна из лошадей вдруг бросилась на мучителя, изгрызла ему лицо, а затем, взяв зубами за одежду, бросила в воду. Других же никого не тронула. Вот как этот мучитель, еще при жизни, подвергся казни Правосудия Божия. И вот во всем земная мудрость ничто в сравнении с мудростью небесной, хотя земные знания и бывают нам полезны в сей жизни, но они не ведут нас в Царство Света.


Один богач, женившись на бедной девушке, начал вскоре всячески издеваться над нею, а сам предался разгульной жизни. Однажды он был в театре на одном безнравственном представлении. В антракте он отправился в буфет, взял себе рюмку вина, и вдруг упал мертвым. Каково такой душе явиться на суд Божий?

Мирная кончина праведников

Да сподобит и нас Господь такой блаженной кончины. Молитесь об этом, и когда диакон возглашает: "Христианския кончины живота нашего, безболезнены, непостыдны, мирны", – не забывайте положить поклон, да упокоит вас Господь со всеми святыми.


Молитесь, чтобы Господь послал вам христианскую кончину: "Христианския кончины живота нашего, безболезнены, непостыдны, мирны и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове просим".

Кончина есть конец жизни, и добро тем, кто сподобится христианской кончины. Один Епископ при возглашении этой ектении всегда творил земной поклон. И вы не забывайте, если не в землю поклониться, то сделать поклон поясной, или хотя бы внимание свое сосредоточить на этом прошении. И заметьте, что люди, верующие в Бога и на деле исполняющие Его святой закон, умирают спокойно, а смерть безбожников обычно страшна.


Знаменитый писатель Шекспир, хотя и был лютеранином, но всегда признавал Бога. Был он идеалистом; его произведения отрывают от мелочной житейской суеты. Умирая, он говорил: "Я спокоен". Это не было спокойствие отчаяния, но спокойствие, посланное Богом за веру в Него.


Однажды три недели мне не удалось быть у матушки Евфросинии: была Пасха, визиты, словом, времени не было. Наконец, 15 мая, в царский день, отправился я к ней. Прихожу и узнаю, что она при смерти. Вчера ее соборовали, сегодня причастили Св. Таин, и она уже никого не узнает. Когда я вошел, она лежала на диване, а рядом сидела какая-то старушка, которая за ней ухаживала. Матушка Евфросиния меня узнала и слабо улыбалась. Через несколько времени она вдруг приподнялась, лицо ее как-то особенно просветлело, и она, протянув руки, сказала:

— Пустите меня к Господу, куда всю жизнь стремилась душа моя.

Затем, ослабев, она опять упала на подушку. Я заметил, что ей хочется перекреститься, но нет силы поднять руку. Тогда я взял ее руку, сложил для крестного знамения и осенил ее ею. Она радостно улыбнулась, вздохнула слегка, и ее не стало.

Когда я возвращался домой, то чувствовал не скорбь, а радость, что сподобился присутствовать при кончине праведницы. Похороны матушки Евфросинии были торжественные, много народа провожало ее до могилы. Погребение совершал Архиепископ, который, после предания земле ее праха, сказал проникновенное слово. Оказалось, что матушка Евфросиния была в тайном постриге с именем Варвары. Так и поминали ее: новопреставленную Варвару. Кроме нее и Архиепископа, никто не знал этого, и от меня скрыла. Очень смиренна была покойная. [...] Похоронили ее около Смоленского собора. Все, знавшие ее, со слезами, но и с надеждой проводили ее в лучший мир, веруя, что помянет она и их святыми своими молитвами у престола Божия. Напишите и вы в свои поминания имя монахини Варвары, чтобы и за вас она помолилась Господу. Да сподобит Господь и нас христианской кончины, как молится церковь: "Христианския кончины живота нашего, безболезнены, непостыдны, мирны, и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове просим".


Удивительная была кончина святого Старца. В Великом посту он захворал и был положен в монастырскую больницу, где сильно страдал, но безропотно переносил болезнь. Я часто навещал его. Но вот настала Страстная неделя. Службы церковные, дела – совсем некогда было, и я, прощаясь с о. Борисом, сказал ему, что приду только на второй день Пасхи. Он сначала хотел возразить, а затем, соглашаясь, сказал: «Хорошо, приди поглядеть на меня». Наступила Пасха. На второй день я отправился в больницу и узнаю, что о. Борис причастился, соборовался и только что скончался. Я подошел к его постели. Лицо его было исполнено неземного величия и сияло, как у ангела. Долго грустил я о его кончине и вдруг вижу во сне, будто нахожусь в храме, людей нет никого, и только посреди храма гроб, а в нем о. Борис лежит живой.

— О. Борис, да вы ведь умерли, как же вы живы?

— Жив Господь, жива душа моя! – был ответ.

Я проснулся с радостным чувством.

В самый день кончины о. Бориса одна Шамординская монахиня высокой жизни, но слывшая в монастыре за помешанную, идя к утрени, сподобилась такого видения: по направлению Оптиной она увидела младенца необычной красоты, возносимого ангелами. Она сообщила о своем видении, но никто не обратил внимания на ее слова. И в тот же день пришло в Шамордино известие о смерти о. Бориса.

И так, смирение было главною чертою схимника Бориса, главнейшею его добродетелью, и за смирение Господь превознес его.


Живет на кухне монах, совсем простой, малограмотный. Никто о нем ничего не знает. Даже о. Архимандрит не знал, чего он достиг душой. Ну, а мне, как духовному отцу, известно все. Он постоянно молчал и проходил Иисусову молитву. Все видели, что четки постоянно при нем и всегда в движении, но никто не предполагал, что у него делается внутри. Устную молитву он до того усвоил, что начинал уже подходить к внутренней. Редко мне приходилось с ним беседовать, но когда это случилось, то это доставляло мне великое утешение. Заболел он и лег в больницу, а я, когда на первой неделе исповедовал братию монастырскую в больнице, зашел к нему, поговорил. Спрашиваю, не хочет ли он чего. «Нет, Батюшка, ничего». Потом я его опять спросил, не хочет ли он чего. – «Ничего... да вот разве, Батюшка, кисленького чего-нибудь». – «Хорошо», – говорю я. На следующий день принес ему два яблока, да два апельсина. И как он был рад. Как мало нужно для монаха, не то, что в миру, – там дадут миллион – мало, давай другой – все хотят забрать. А здесь такой пустяк, и сколько доставляет радости. Потом я его как-то спросил: «Как тебе?» – «Да, скучно здесь, Батюшка, жить». – «Да где же весело?», – спрашиваю я. – «Вот там», – указывая на небо, сказал он. – «Да, там весело, если только примут. А ты готов?» – «Да то-то и дело, что не готов. Я грешник, хуже всех». На следующий день прихожу и спрашиваю: «Не надо ли тебе чего?» – «Нет, Батюшка, ничего. Единого желаю: разрешитися и со Христом быти. Помолитесь обо мне, Батюшка. Далекий, незнаемый путь предлежит мне, благословите, Батюшка, идти». – «Бог благословит. Иди. Когда будешь предстоять Престолу Господню, помяни меня, своего духовного отца». – «Хорошо, помяну, аще буду». – «Ну, уж конечно, если будешь». Сегодня прибегает послушник и говорит, что о. Феодул скончался. И верую, что пошел он в райские селения. Вот как здесь умирают, и как в миру. Предавшись сатане, с раздробленным черепом, с проклятием на устах идут они на дно адово. И вот на страшном суде узнается, кто был разумнее: профессора, ученые, художники, или такие простецы, как о. Феодул.

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>