Собор Оптинских Старцев
Аудио-трансляция

Не имея ни­ко­го окорм­ля­ю­ще­го или с кем бы ду­шу от­вес­ти,– па­че долж­но чи­тать кни­ги и окорм­ля­ти­ся ими с при­зы­ва­ни­ем Бо­жи­ей по­мо­щи.

преп. Макарий

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

 

Исповедь

...<О> повседневной исповеди твоей пишешь, что... чув­ствуешь в себе большую перемену и большую чувствуешь пользу, пиша о себе каждый день, и на сердце у тебя легко и хорошо, просишь объяснить твое недоумение, отчего с то­бою так? В этом действует Таинство откровения, или ис­поведи, которую ты пишешь, объясняя о себе, как на духу. И сама <на опыте> ты видишь — томившая тебя страш­ная тоска по написании оставляет — и это всегда так бывает от откровения (преп. Иларион).


За раскаяние твое да простит тебя Господь, и мы не­достойные прощаем и разрешаем, но сие — в некоторое токмо тебе утешение, впрочем, непременно должна сказать духовнику, хотя не так подробно, но прикровенно, ибо там исполняется чин и читается <от> духовника разрешитель­ная молитва (преп. Лев).


...Что вы изволите вопрошать нашу худость с истин­ным откровением о прежних поползновениях, хотя кото­рые и исповедовали духовникам, но бремя отягощений и от совести не облегчается, но обременяет и смущает, т. е. не удовлетворены как следует, и видно, что не так искусные духовники, коим вы исповедовали, и потому святые отцы духоносцы уставили в новоначалие пришедшим и желаю­щим восприять монашеский ангельский образ, дабы от юности все свои согрешения генерально исповедали, и тем очистивши свою совесть и душу, и вновь положили новый фундамент, то есть очистивши и облегчившись от тяжкого бремени... Так я, многогрешный, и вашей любве советую просить и молить Премилосердого Господа и Бога, дабы послал вам Своим Промыслом такового духоносного отца, которому бы вы могли все свои от юности до сего возра­ста согрешения исповедать и который бы вам мог внушить и разъяснить важность оных, то хотя мы теперь и не в силах оных епитимию удовлетворить, то хотя достодолжным раскаянием и слезами удовлетворим, за оные и умилости­вим Премилосердого Господа, дабы пооблегчил нас от тя­гости бремени и даровал бы нам бодрость и силу возмогати против всеобщего врага — диавола, и когда вас Господь по вашей вере и усердию удостоит таковым духоносцем и вы по вышеозначенному учините, тогда увидите внутрь своей души мир и радование сердца, и умиление, орошающее и утешающее вас утешением неоцененным (преп. Лев).


Приступая к Таинству исповеди, должно представлять себя со страхом, смирением и надеждою. Со страхом как Богу, прогневанному грешником. В смирении — чрез сознание своей греховности. С надеждою — ибо присту­паем к Чадолюбивому Отцу, пославшему для нашего ис­купления Сына Своего, Который взял грехи наши, пригвоз­дил их на кресте и омыл пречистою Своею кровию... В случае смущения и забвения грехов своих можно, идя к Таинству, записать оные для памяти и при забвении, с позволения духовника, посмотреть в записку и объяснить ему. Подобные примеры встречаются в житиях и учениях святых отцев (преп. Макарий).


...Я не имею права разрешать <от грехов> письменно, заочно и в другой епархии, на это есть правила церковные. Какое тебе до того дело, что духовник ваш, не понимая духовной жизни, бранит вас; ты приходишь с покаянием к самому Господу, и оно должно быть смиренное, то в таком устроении и укоризну должно принять: видно, Господь попус­кает. Где же взять по нраву нашему духовников? Но каковы бы они ни были, а им вверены ключи вязать и решать и прочих таинств быть служителями (преп. Макарий).


При исповеди надобно пояснять все свои грехи, кроме разве когда забудешь, а не поверхностно говорить, ибо неисповедаемый грех и не разрешается, разве что по забве­нию не изъяснишь. После исповеди надобно блюсти себя от греховных действий. Но если и случится на кого ос­корбиться или зазреть кого: в этом, примирясь с оскор­бившим, быть спокойным, а за зазрение — самую себя зазреть и укорять, дабы не беспокоить старца, а если прилучится удобный случай видеть его, то, по мере греха и чувству совести, можно сказать ему оный вкратце; писать можно грехи свои, соображаясь с нашей исповедью, ибо, мы в течение времени после исповеди много согрешаем и забываем; главное, в исповеди надобно иметь сердце сокрушенно и смиренно, которое Бог не уничижит, и еже­дневно надобно иметь испытание самих себя и укорять се­бя, за содеянное нами приносить пред Богом покаяние, что и читаем в третьей молитве на сон грядущих (преп. Макарий).


Исповедать все полезно с самоукорением, а с негодо­ванием на других какая польза и от полных объяснений? (преп. Амвросий).


Обманываешь сама себя, ты многих грехов не сотво­рила: смертоубийства, блуда, похищения церковных вещей, зажигательства, отравы и многих подобных, сопряженных с ними; да это легко сказать: «всем грешна», или, как пи­шешь: «нет ни одного греха, которого бы ты не сотво­рила», — но говорить каждый грех, по виду, — приносит стыд и бывает виною прощения грехов: ибо, по слову святого Григория, стыд здешний есть часть будущего мучения (преп. Макарий).


Изъяснив пред духовником свою совесть, так ли, или по записке, не надобно уже смущаться, что все не сказала, — это от врага; а надобно успокаиваться, взирая на наме­рение свое ничего не утаить и на милосердие Божие, а смущение отвергать. Также и о поклонах: когда исполня­ешь положенное число, не надобно думать, что не испол­нила, — и это от врага, и обе крайности от него, т. е. и смущение, и мнение или самодовольство; нужна средина со смирением и упованием на милосердие Божие (преп. Макарий).


На вопрос твой: исповедовать ли опять тот грех, ко­торый прежде уже исповедовала? — отвечаю: если оный еще не делала, то о том уже не нужно говорить духовнику, но чувствовать свою греховность надобно; память своих грехопадений приводит нас к смирению. После исповеди, готовясь сообщаться Святых Тайн, находишься в смущении, что будто не все грехи исповедала? Отвергай этот злой вражеский помысл верою и смирением, и надеждою на милосердие Божие успокаивай себя. А что кажется, что еще вновь много согрешаешь и потому недостойно приступа­ешь к Святым Тайнам,— это оттого, что ты думаешь при­ступить безгрешною, а враг и имеет силу наводить смуще­ние, а когда ты приступаешь с чувством своей греховности и надеждою на неизреченное милосердие Божие, — ибо Он взял на Себя всего мира грехи, — то успокоишься. Ты думаешь, что ты как исповедалась, так и стала безгрешна? Но смущение потому и беспокоит тебя, что не полагаешь­ся на милосердие Божие, без которого ничто наше не спасет нас (преп. Макарий).


Бояться срама при исповеди — тоже от гордости; об­личив себя пред Богом при свидетеле, получают успокое­ние и прощение (преп. Макарий).


На вопрос твой об исповеди подробно скажу: святые отцы не советуют грехов чувственности изъяснять подроб­но, чтобы памятью подробности не осквернять чувств, а сказать просто образ греха, а прочие грехи, наводящие стыд самолюбию, должно пояснить подробнее, с обвинением себя (преп. Макарий).


Заочно же на исповеди я не могу разрешать грехов: на это есть правила церковные, даже и лично в чужой епархии не должно принимать на исповедь. Ты, написавши ко мне свои немощи, может быть, и получала облегчение в совести Божиею милостью, но я разрешить заочно власти не имею (преп. Макарий).


...Когда духовный отец, по данной ему от Бога власти, сказал вам: «прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих», эти слова должно принять так, что языком его произнес оные Сам Иисус Христос, и в ту же самую минуту разре­шение оное подтверждается на небеси Богом Отцем и Свя­тым Духом. Видите, сколь милостив Бог к кающимся греш­никам!.. Сим духовного отца словом разрешаются не одни только устно исповеданные грехи, но и неисповеданные по забвению или по неведению, одни только те грехи духовный отец разрешить не может, которые грешник с намерением утаивает от стыда и страха, каковых грехов и Сам Бог не прощает. Ваши же грехи все прощены и разрешены, и хотя бы в свое время случилась вам и смерть, то с полною верою и надеждою на милосердие Божие о спасении своей души должны мирными в духе своем быть, понеже грехи юности — неведения вашего — не воспомянутся пред Бо­гом, в чем уверяю вас святым именем Его. Сомнение же ваше о разрешении грехов своих есть действие противного духа, и весьма опасное, коему отнюдь не должно верить. Хотя бы мы с вами грехами своими превзошли от века всех грешников, то и в то время отчаиваться не должно в мило­сердии Божии, ибо Он того ради и Сына Своего Едино­родного послал с небес в мир, да спасет грешных: убо и нас с вами, премногогрешных, по велицей милости Своей спасет и наследниками Царствия Своего соделает (преп. Антоний).


...Исповедь — это духовный суд. Исповедник — судья, а исповедающий свои грехи — преступник. И, как каю­щемуся преступнику, подобает ему иметь не только душевное сокрушение о содеянном зле, но и телесно выражать свою виновность, ибо душа и тело человека неразрывны (преп. Никон).


Считаю нужным напомнить вам, что я всегда особенное обращал внимание на тщательную исповедь. Есть указание у святых отцов и у епископа Игнатия Брянчанинова, что греховные навыки и страсти не поддаются уврачеванию без исповеди. Всякое врачевание будет неполным и недоста­точным без исповеди, а при помощи исповеди они удобно искореняются. Поэтому я прошу вас всегда обращать осо­бенное внимание на исповедь, всегда тщательно готовиться к ней и чистосердечно исповедовать все свои согрешения. И я всегда старался неспешно и тщательно каждого из вас исповедать и подробно спрашивал, чтобы ничего не остава­лось на совести. А если кто по неразумию не все откровен­но и чисто исповедал, то пусть исповедует, чтобы совесть была неоскверненною. Духовника бояться нечего, и стыдиться его не должно. Духовник все знает, все грехи знает, так как у него не одна душа, а сотни исповедуются, и его не удивишь никаким грехом, как бы он велик и тяжек ни был. Наоборот, вся­кий исповеданный какой-либо тяжкий грех возбуждает во мне особенную заботу о душе, и я никогда не изменялся и не могу измениться в своем отношении к душе, какие бы ни были исповеданы ею согрешения, наоборот, я больше о ней болею, беспокоюсь, забочусь о ее уврачевании и спа­сении. Поэтому старайтесь ничего не скрывать, старайтесь чисто исповедоваться (преп. Никон).


Необходимость исповеди подробной доказывается не только внутренними переживаниями человека, но и самим чином исповеди, изложенным в Требнике церковном. Сделать такое примечание побудило то, что некоторые, стыдясь духовника, по различным причинам ищут спосо­ба не сказать на исповеди всего подробно, говоря в общих словах или так, что духовник не может ясно понять, что сделано, или даже совсем утаивая, думая успокоить свою совесть различными рассуждениями с собою в своей душе. Тут враг нашего спасения умеет в извращенном виде напомнить слова святых отцов и даже Святого Писания, чтобы не допустить человека до спасительной и необхо­димой исповеди грехов перед духовником в том виде, как они были сделаны. Но если совесть у человека не потеря­на, она не дает ему покоя до тех пор, пока на исповеди не сказано все подробно. Не следует лишь говорить подроб­ности лишние, которые не объясняют сути дела, а только живописно рисуют их. Такую живопись картин греха, не чуждую услаждения воспоминанием греха, особенно в блуд­ных делах, отцы не советуют дозволять себе, чтобы сердце, еще любящее грех, не умедлило и не усладилось грехом (преп. Никон).


Многие ищут, как необходимого, духовника высокой жизни и, не находя такого, унывают, и потому редко, как бы нехотя, приходят на исповедь. Это большая ошибка. Надо веровать в самое Таинство исповеди, в его силу, а не в исполнителя таинства. Необходимо лишь, чтобы духов­ник был православный и законный. Не надо спорить, что личные качества духовника много значат, но надо веро­вать и знать, что Господь, действующий во всяком таинстве Своею благодатью, действует по Своему всемогуществу независимо от этих качеств (преп. Никон).


Очень дорого иметь благоговейного духовника, с кото­рым можно было бы посоветоваться и выяснить те или иные вопросы жизни духовной и просто побеседовать дабы согреть духовною беседою холодное сердце и полу­чить подкрепление духовное в скорбях, нас окружаю­щих, — но, если не можем сразу найти такого, весьма неразумно совсем не прибегать к исповеди. Это подобно тому, если кто, не имея хорошего веника для уборки свое­го дома, совсем не будет вычищать его. Нет хорошего веника, возьми какой есть. Лишь бы было в доме чисто, или, не имея хороших дров, совсем не будет топить дом и будет мерзнуть. Другие хотят сделать каждую исповедь беседою ду­ховною. Может быть, это и хорошо, и даже иногда необхо­димо, но не всегда есть к тому возможность по времени и другим причинам. По существу же это две вещи различ­ные. Однажды два юноши были на исповеди у одного ду­ховника, с которым до исповеди у них были неоднократные беседы. В беседах, конечно, высказывались ими различные мнения, может быть, и не согласные друг с другом, и вооб­ще, как во всякой беседе, могли быть лишние слова и откло­нения несколько в сторону от духовного предмета. После исповеди эти юноши в разговоре коснулись того, как испо­ведовал их тот духовник. Один сказал: «Когда я во время исповеди позволил себе что-то сказать, как бы прося разъяснения или не соглашаясь с замечаниями духовника, то он меня строго и властно оборвал, сказав: «Раз ты пришел на исповедь, то и кайся во смирении, не время тут рассуждать». Это произвело на меня впечатление. Это было сказано со властью». Надо заметить, что времени было с излишком и нельзя было заподозрить духовника в том, что он не нашелся что сказать, — видимо, это был его взгляд на исповедь (преп. Никон).


Кто в простоте сердца скажет свои согрешения с сокрушением и смиренным чувством, с желанием исправиться, тот получит прощение грехов и мир совести своей силою благодати Божией, действующей в таинстве (преп. Никон).


<Из воспоминаний духовной дочери>: на мое при­знание — «во всем грешна», <старец> спросил: «А ло­шадей крала?» Я ответила: «Нет». — «Ну вот, видишь, и не во всем», — сказал старец, улыбнувшись. На мои сло­ва, что совсем не умею исповедоваться, батюшка заме­тил: «От исповеди выходишь, как святая» (преп. Амвро­сий).


В чем по немощи увлечешься, не малодушествуй и не смущайся, а старайся поправить это самоукорением и ис­поведанием сперва Сердцеведцу Богу, а по времени и ду­ховному отцу. Случающиеся увлечения да научат тебя ук­лонению и осторожности и охранению себя, чрез страх Божий. Предайся воле Божией и ожидай с терпением ре­шения своей участи (преп. Амвросий).

Исправление

Пишете, что еще собою недовольны: ничего не исправ­ляетесь, бывают вспышки; мы не можем исправиться, когда хотим видеть, что мы исправились; это льстит нашему самолюбию и приводит в гордость, а от оной и падения бывают. Нам надобно видеть свои согрешения, т. е. по­мнить, ежели какие были прежде, и настоящие, хотя и малые. Святой Пророк в молитве своей к Богу вопиял: «беззакония мои аз знаю, и грех мой предо мною есть выну» (Пс. 50, 5)... (преп. Макарий).


Сколько могу заметить, враг борет тебя, чтобы отлу­чить от места, на коем можешь иметь успеяние; но ты хочешь оное и видеть в себе. Полезно ли это будет для тебя? Не паче ли должна ты видеть свои немощи и страсти и чрез оные смиряться. И святые отцы, чем ближе были к Богу, тем больше себя смиряли, взирая на высоту совершенства, и имели себя под всею тварию (преп. Ма­карий).


Ну, так и быть, забудем прошлое. С нового лета начнем жить снова по-евангельски, по-монашески. Что полени­лась — Бог простит, ибо ты покаялась и зазрела (осудила) и уничи­жила себя. Но теперь надо начинать. Будем хоть по­немножку готовить вено (приданое) Жениху своему. Он невзыскателен и долготерпелив: пока мы с тобою по ни­точке будем собирать и украшать брачное одеяние для встречи Его, Он все будет ждать, все будет толкать в двери сердца нашего, когда мы отверзем Ему, Святому и Чистому, храмину сердца нашего (преп. Анатолий).


Но только помни, не забывай, что теперь ты едва-едва вырвалась от бесовских рук, а то и не вырвешься. Внимай себе. Время заняться собой, обуздывать свой язык и ха­рактер (преп. Анатолий).


Смиримся! Вот и спасемся!.. Погибнуть же ты не по­гибнешь. А только здесь пострадаешь за упрямство и само­любие. Но все, Бог поможет, обделается. Мы ведь пришли учиться духовной жизни: что ж удивительного, если по­грешаем? Будем исправляться! А исправит нас Сам Бог! (преп. Анатолий).


Верую, что все это постараешься исполнить. То есть будешь с завтрашнего дня жить и Бога благодарить, творя всегда молитву Иисусову, а не роптать, тяжб не подни­мать и считать себя худою, нехорошею, чтоб у Бога быть хорошею и со временем сделаться святою, невестою, достойною Жениха Небесного Христа. В этом и будет и моя и твоя радость. Спасайся! (преп. Анатолий).


Вижу твое сожаление о своих душевных немощах и недостатках и остаюсь в благонадежии. Потому что, кто внимает себе, и жалеет о слабой жизни, и ищет помощи от Бога, тот поневоле пойдет путем мытаря, похваленного в Евангелии (преп. Анатолий).


...Прими к сердцу искренний мой совет: зазри себя и постарайся исправлять себя. А исправлять мы себя не мо­жем, если не начнем с самоукорения (а не с укорения других) и с посильного послушания старшим (преп. Анато­лий).


Однако ты, видно, не знаешь, что говорит святой Зла­тоуст, что здешнее земное, тяжкое самое и нестерпимое, не может даже и сравниться с тамошним самым легким. Спа­сайся! Мир тебе! А во всех исповеданных тобою грехах и немощах да простит тебя Господь. И да поможет Он, Всемилостивый Спас наш, и Его Пречистая Матерь тебе положить исправление. А исправление наше есть смире­ние, т. е. сознание своих немощей. И помни слово, что Богу любезнее грешник, кающийся и смиряющийся, чем пра­ведник, сознающий свою правду. А ты вот мне и Богу каешься, и уничижаешь себя, и стыдишься за свои немощи: то Господь и помилует тя, и спасет тя. И узриши благая Иерусалима! (преп. Анатолий).


Матушка ты моя, сестра Е. Ты в отчаяние приходишь, что не исправляешься, т. е. что подражаешь мне? Что мне-то остается делать? «Смирился, и спасе мя Господь» (Пс. 114, 5) — сказал Давид. Давай сделаем и мы так, вот и спасемся (преп. Анатолий).


Что упала чересчур низко - не унывай. Все же не ниже Ионы-пророка. И ты, если подобно ему, воззовешь ко Господу, и услышит тя. И изблюет тя кит уныния на твердый камень упования, и будешь, аки новый Петр, позна­вая свою немощь и снисходя чужим немощам. Будь же мирна! Восстани, берись за свое дело, посильно тяни лямку и неспешно, но смиренно шествуя, обрящешься с первыми (преп. Анатолий).


Если и духовную жизнь оставила — и этим страшить себя не следует, а постараемся исправиться, а не сможем, постараемся укорить себя и смириться. Я сам живу неис­правно, ну что ж, и ахать? Никогда! До последнего вздоха не теряй надежды на исправление и на спасение! Раз­бойник в этом нам грешным порукою и ободрением. Пред­ставь: такие великие Божии угодники — Ной, Авраам, Да­ниил, Моисей, Давид-царь и великое множество других великих — были еще в аду, а разбойник был уже в раю! (преп. Анатолий).


Бог да простит тя во всем содеянном. Но простит в надежде исправления; твердил тебе и повторяю: не будь лжива и лукава. Раскаешься, да поздно. «Лукавнующие потребятся» (Пс, 36, 9), пишет слово Божие (преп. Анатолий).


Вышел как-то старец в хибарку, чтобы преподать бла­гословение, и говорит: «У хозяина были гуси, — он и лас­кает их: те-жа, те-жа, а они все те же» (преп. Амвросий).


Кто имеет дурное сердце, не должен отчаиваться, потому что с помощью Божиею человек может исправить свое сердце. Нужно только внимательно следить за собою и не упускать случая быть полезным ближним, часто открываться старцу и творить посильную милостыню. Этого, конечно, нельзя сделать вдруг, но Господь долготерпит (преп. Амвросий).


Покажете вы силу свою, то и мое попечение оправда­ется. Когда вы возлагаете на меня свое исправление, то помните мое вам напоминовение и послушайте его, без вас я вам не могу помочь, а паче без помощи Божией (преп. Макарий).


...Надобно, чтобы и с твоей стороны было благое произ­воление и старание к лучшему... Сердечно сожалею о не­счастной твоей слабости, которой ты добровольно порабо­тился. Ты жалуешься, что тебя оная одолела, и просишь меня помолиться Господу, да пошлет Он тебе крепость к одолению оной страсти... Сколько могу, смиренно умоляю Господа даровать тебе помощь избавиться от несчастной сей страсти, но ведь мы самовластны, то и надобно, чтобы ты, преклонив волю свою, приложил к тому старание, дабы противляться пагубному сему навыку: проси Божией помо­щи и кайся в грехах твоих, смири свои помыслы, и Бог пошлет тебе Свою помощь, ибо Он на смиренныя призи­рает, а гордым противляется... От Бога все возможно, но надобно, чтобы и с нашей стороны было старание... (преп. Макарий).


Чтобы человеку исправить себя, не надо вдруг нале­гать, а как тянуть барку: тяни-тяни-тяни, отдай-отдай! — Не все вдруг, а понемногу. — Знаешь рожон на корабле. Это такой шест, к которому привязаны все веревки корабля, и если тянут за него, то потихоньку и все тянется, а если взять сразу, то все испортишь от потрясения (преп. Амв­росий).

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>