Аудио-трансляция

Су­ро­вую жизнь мо­гут про­хо­дить ред­кие и толь­ко креп­кие те­лом, ко­то­рые без вре­да мо­гут пе­ре­но­сить и хо­лод, и го­лод, и сы­рость, и до­лу­ле­жа­ние. А по сло­ву пре­по­доб­но­го Ио­ан­на Да­мас­ки­на, не­мощ­ным те­лом по­лез­нее сми­ре­ние и бла­го­да­ре­ние, не­же­ли те­лес­ные тру­ды и под­ви­ги, к ко­то­рым они нес­по­соб­ны.

преп. Амвросий

Понедельник 1-ой седмицы Великого поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Вот мы и вступили в пронзительное глубокое светлое весеннее пространство Великого поста. Пронзительное, потому что это время уникальное. Это время церковного года похоже на выпущенную стрелу. И оно должно помочь нам достигнуть этой благодатной радостной глубокой цели духовной жизни. Это время еще и глубокое, потому что пост — это целый океан, океан безбрежный глубокий радостный и очень разнообразный.

И в этом океане покаяния, в этом океане молитвы столько оттенков, столько различного звучания, столько каких-то неожиданных красок, что для каждого из нас, а мы все люди очень разные, но для каждого из нас в это благодатное время обязательно найдется какая-то своя глубина, свое плавание, свой вдохновенный ветер благодати. И мы помним, это было совсем недавно, святая Церковь заранее нас подготавливала к этим благословенным дням, в которые мы сегодня вступили, и в первый день, который сегодня заканчивается. Святая Церковь подготавливала нас. И мы стояли совсем недавно вместе с мытарем и фарисеем в пространстве храма, возвращались в отчий дом стопами блудного сына, слушали эту страшную нелицемерную правду Страшного суда. И вместе с многочисленными поколениями христиан мы воспоминали Адамово изгнание, и уже потом обращались к Адаму, уже покаявшемуся, уже осознавшему эту страшную катастрофу, которая произошла, словами преподобного великого старца Афонского Силуана обращаемся к Адаму и говорим: О Адам, ты наш отец, ты живешь на небесах и видишь Господа, сидящего во славе одесную Бога-Отца, ты видишь Херувимов и Серафимов и всех святых и слышишь песни их небесные, от сладости которых душа твоя забыла землю. Мы же, печальные, ходим по земле и очень много скучаем о Боге. Мало в нас огня, чтобы пламенно любить Господа. Внуши нам, о Адам, что мы должны делать, чтобы рай обрести.

И вот эти удивительные глубокие насыщенные слова преподобного старца Силуана Афонского — это целый вопль. Эти огненные слова, этот вопрос «что нам делать, чтобы рай обрести», наверное, это самый главный и ценный, самый духовный посыл, цель и центр поста — что нам делать, чтобы рай обрести. И что нам делать, чтобы услышать эти преблагословенные слова Священного Писания, Самого Христа: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство Небесное, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25, 34). И что нам делать — каждый из нас сейчас сегодня в эти дни задает и будет задавать этот вопрос. Что нам делать, чтобы эта жизнь, данная нам Богом, этот короткий отрезок земной жизни, эти ступеньки, эти стопы оказались для нас не напрасными, не какими-то бессмысленными пустыми безобразными, чтобы наша жизнь не была похожа на этот мусор, который ветер развевает и несет по улице.

Один мудрец как-то сказал, что есть два самых важных, самых главных дня в жизни человека. Это день, когда ты родился, появился на этот Божий свет. И второй день, когда ты, наконец-то понял, зачем я пришел сюда, зачем я вызван из небытия. И действительно, каждый человек, живущий на земле, так или иначе, задает этот вопрос: зачем я здесь, зачем я на этом пиру жизни? Может быть, чтобы просто повеселиться, чтобы жизнь превратилась в сплошную масленицу и так и не перешла в пост. Чтобы она была без покаяния, без слез, без креста, без воскресения, без Голгофы, без любви. И чтобы эта жизнь вращалась только вокруг одной оси, которая называется «Я», «Мне», «Мое», которая называется «Мои интересы, мое хотение». И вот, если это происходит так, то это конечно для человека, для каждого из нас, это настоящая катастрофа.

Катастрофа — это когда Бог перестает быть центром человеческой жизни, смыслом, тайной жизни, а центром становится мое «Я». И тогда человеку, если это происходит именно так, если ось — это «Я сам» и весь мир только вокруг меня кружится, а я главный, то тогда человек неизбежно как бы упрощает свою жизнь. Жизнь его становится очень примитивной и простой, как гамбургер на ходу: несколько строчек в «Новостях», что-то где-то ухватил, услышал, улыбка вскользь, привет, привет, разбежались, и поехал дальше. То есть люди перестают быть в глубине общения. И это общение перестает быть событием, теряет свою глубину. Сейчас дети, да и не только дети вместо «мы пообщались» говорят «мы законтактились» и так далее. То есть время какое-то другое, все в темпе, в темпе, в скорости, в ритме, в карусели самовлюбленности. Но как святые отцы говорили, что без Бога человек это самое жалкое и самое несчастное существо на свете. Как Священное Писание говорит: «Рече́ безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 13, 1).

И без Бога жизнь превращается действительно в пустоту, и из нее уходит что-то самое главное, что-то сокровенное, что-то таинственное, сакральное. И жизнь действительно превращается в плоскую картину. Уходит сама суть жизни, сам смысл. Жизнь без Бога это действительно пустота. А вера возвращает человеку ощущение полноты, насыщенности, глубины жизни. Она помещает каждого из нас в это удивительное глубокое пространство благодати, любви. И Великий Пост, что это за время? Его можно по-разному охарактеризовать. Великий пост, в пределы которого мы сегодня вступили, это напоминание каждому из нас о самой главной, самой прекрасной, самой замечательной встрече, которая может у человека только произойти на земле. Это встреча человеческой души с Богом. И пост это не какое-то время, которое длится только может быть 40 дней. Пост — это путь, длиной в целую человеческую жизнь. Пост — это пространство радости и плача, боли и благодарения. И Великий канон, первую часть которого мы сегодня только прослушали — Великий канон преподобного Андрея Критского, это как бы некий камертон, некий компас, указательная стрелка, это свеча, которая будет светить нам, освещать нелегкий, очень трудный, полный рифов, полный мелей, полный неожиданностей путь этого нашего Великого поста.

Авва Емельян Афонский очень образно и точно говорит, что постная Триодь открывает нам дверь, ведущую прямиком на небеса. И как он говорит: радостная эта Триодь, и похожа она на благодатный луг, где кормилец Сам Христос, и где Он Сам питает свое смиренное духовное стадо. И святая Церковь, как наша мать, предлагает нам время не тратить зря, спешить на это луг покаяния, о котором говорят святые, на эти пажити смирения, любви хоть сзади, но в одном стаде. Чтобы мы действительно не отбивались от Церкви, от самого главного — от службы. И у святого Иоанна Кронштадтского есть такие слова. Он прекрасно говорит, что Господь как бы нам напоминает, каждому человеку, живущему на земле, живущему здесь и созерцающему Его творение, и говорит: посмотри, как Мои творения необъятны, стройны и прекрасны; посмотри на себя — как ты мал. И Я обещаю тебе в удел небо с его вечностью. Я Истина и лгать никогда не могу, говорит Христос. Что же ты не стараешься, такими словами обращается небо к нам, зачем не стараешься, зачем льнешься к земле, да еще так сильно, что тебя никак не оторвать от нее. Это слова праведного Иоанна Кронштадтского: Что ты так сильно льнешься к земле, что тебя буквально невозможно оторвать от нее.

И вот пост, это наша попытка святой Церкви оторвать нас от земли, оторвать от каких-то земных наших привязанностей, суетности, этих бесконечно пустых занятий. И это наше усилие тоже оторвать себя от притяжения страсти, от притяжения греха, притяжения порока. Это возможность испытать опыт возвращения, как испытал его евангельский блудный сын из притчи. И было бы, действительно, огромной ошибкой, если бы мы пренебрегали этим святым временем и не воспользовались этим уникальным шансом еще раз задуматься. Это тоже очень важно для нас. Это тоже посыл поста, еще раз задуматься — зачем я здесь, зачем на этой планете удивительной и красивой. Какая моя миссия, какая моя миссия, какая моя цель? Просто прожить или встретиться с Богом?

И пост это, конечно же, не самоцель. Мы уже начали поститься, отказываться от какого-то рода пищи, увеселений и так далее. Но все-таки мы должны не забывать, что это период не какого-то искусственного самоистязания, как некоторые люди далекие от Церкви думают, когда мы отказываемся от пищи и от каких-то форматов, которые мы называем радостями жизни. Конечно, все не так просто, потому что пост — это инструмент. И это наше стремление через этот опыт воздержания, который у каждого, конечно, свой, через свой личный опыт какой-то аскезы все-таки услышать эту божественную тишину в своем сердце. Потому что мы часто ее заглушаем шумом своего сердца, хаосами, вибрациями суеты и погони за деньгами, за успехом, за какими-то побрякушками, которые нашу жизнь только обедняют. И наконец пост — и это самое главное, мы должны в начале, когда вступили только на первую ступеньку, а мы должны уже задумываться об этом и помнить нашу главную цель, потому что пост — это путь через Гефсиманский сад, через Голгофу, путь к Воскресению Христову, путь к тайне Пасхи. И, наверное, это самое главное.

Святитель Игнатий Кавказский замечательно говорит, что земная жизнь — это собственно не просто жизнь, но непрестанная борьба между жизнью и смертью. Попеременно мы уклоняемся то к одной, то к другой, колеблемся между ним и между ними оспариваемся. Замечательные слова. Жизнь — это не просто жизнь. Это все время диапазон между жизнью и смертью до нашей смерти. И все время человеческая душа как бы оспаривается между Богом и дьяволом, между смертью и жизнью еще здесь на земле. И это действительно самая настоящая реальность. Каждый день каждое мгновение наша душа действительно оспаривается между жизнью и смертью. И жизнь — это, наверное, все-таки когда мы хотя бы пытаемся, когда хотя бы начинаем жить в смирении, в покаянии, в вере, в борьбе с нашим эгоизмом. Жизнь — это, наверное, когда мы первые делаем попытки научиться самому главному — любви. А что же такое смерть? А смерть — это злоба, это непрощение. Вот мы просили прощение вчера накануне. Это важнейшее условие вхождения в пост. Смерть — это желание выстраивать все по каким-то своим лекалам, в личной выгоде своих планов, все выстраивать в жизни прагматично, смотреть на каждого человека сухо со своей точки, со своей колокольни, со своей выгодой. Это та жизнь, где нет слез, где нет кротости, нет места покаянию и любви, а лишь только одно бахвальство и самовлюбленность.

Так или иначе, это в каждом присутствует. Это нужно увидеть. Для этого, наверное, далеко ходить не надо, потому что эта опасность существует для каждого человека и для верующего конечно тоже. Достаточно вспомнить эту притчу о мытаре и фарисее, когда фарисей, верующий человек, церковный бьет в грудь себя и говорит: Я не таков, как прочие человецы или как тот мытарь. Все исполняю(см. Лук. 18, 11) Вот это страшное устроение человеческой души, от которой мы должны бежать. Святитель Николай Сербский замечательно говорит, что «Христос искал в каждом человеке хорошее, а мы ищем злое. Христос искал в людях добро, желая их оправдать, а мы ищем злое, чтобы осудить их. Христу было больно говорить о чужих грехах, а нам приятно. Христос словом обращал грешников в праведников, а мы словами делаем из грешников еще более грешников. Христос спасал людей, а мы их губим. В этом разница. Но ведь и мы можем быть подобными Христу». Вот эти слова Христа самого Бога: Будьте святы, потому что Я свят (1Пет. 1, 16) — это действительно призыв к этому обоживанию, к самой главной цели в нашей жизни. И Иоанн Кронштадтский говорит: Христос победил, победи и ты. Это кажется дерзновенным, это высоко, но это действительно слова святого: Христос победил, иди этой же дверью, иди по стопам Христа — победишь и ты.

И победить мы конечно можем только в лоне Церкви, если мы будем пребывать в Богослужениях, в Таинствах, в этом благодатном теле церковном и только через покаяние, опуская какие-то наши маленькие добрые дела и все наши праздники, все наши торжества, таинства — это конечно не просто простое самое воспоминание того, что когда-то было, это не просто реконструкция каких-то событий, которые уже произошли. Потому что все наше Богослужение, все наши праздники — это сама наша жизнь, сама глубина. Святитель Василий Великий, а за ним все святые отцы говорят, что, находясь в Церкви, мы прорубаем ход от земли к небу. Мы раздвигаем звезды, оставляем Ангелов за собой, поднимаемся туда, где пребывает Святая Троица. И это таинство нашей Церкви. Мы видим хлеб и вино. И нет среди нас человека, который не верил бы в то, что это Христос. Мы осязаем хлеб и вино, но разве кто-то из нас не верует, что это Тело и Кровь Самого Христа.

И вот однажды к старцу пришел человек и сказал: отец, помоги мне. Умираю, погибаю, тону. Вера очень слабая, духовная жизнь уже дышит на ладан, нет живого общения с Богом, благодать не приходит в сердце. Просто уже не знаю, что делать, стою на месте и не знаю, за что браться. Тогда старец внимательно с любовью и добром посмотрел на этого человека и сказал: Я тебе дам один совет: а ты просто повыбрасывай из своей души все, что ей мешает плыть. Когда корабль перегружен, то обязательно может случиться несчастье, и в середине плавания он может начать тонуть из-за того, что он перегружен. Повыбрасывай из своего сердца мелочность, осуждение, злопамятность, обидчивость, самоцель, вот это вечное недовольство, вечный ропот, которым мы может быть тоже часто страдаем, вот эту надменность, спесь, чванство. Повыбрасывай из своей души. Пусть трюмы твоей души наполнятся самым важным. И человек этот спросил: А что это самое важное? Великодушие, сказал старец, простота, незлобие, прощение обид, желание пойти навстречу. И как только ты это сделаешь, попробуешь повыбрасывать, наполнить трюмы этим благодатным, тогда ты увидишь, что твой корабль твоей души воспрянет и поплывет дальше к своей цели.

И вот давайте за время святого поста тоже постараемся хотя бы немножко, но избавиться хотя бы чуть-чуть от этого душевного мусора, который в каждом из нас есть. Он притаился, может быть, мы часто его не замечаем, но который нам очень сильно мешает плыть. Душа наша она похожа на этот перегруженный корабль грехами, а нужно их потихонечку. И это время благодатного поста для этого тоже нам дано, чтобы мы его не теряли зря, повыбрасывали, а заполнили чем-то благодатным, радостным и глубоким. А возможность для этого всегда есть. Достоевский в «Дневнике писателя» говорил, что тот, кто хочет пользу приносить и пользу какую-то вокруг себя, тот буквально со связанными руками может сделать бездну добра. Если человека оградишь, все равно он найдет возможность, чтобы какое хоть маленькое добро кому-то сделать. И вот сознанию Церкви, (а мы находимся в Церкви, в теле Церкви), сознанию Церкви совершенно не свойственно вот это мышление, как часто может быть думает внешний мир. Но, по крайней мере, мы-то не должны никогда так думать. Сознанию Церкви не свойственно мышление, что нам, верующим людям, нужно как-то оградиться от мира, как от чего-то прокаженного, нечистого, какого-то оскверненного. Совершенно это конечно не так. Церковь это не гетто, не какое-то пространство замкнутое, где какие-то люди молятся. Церковь — это молитва за весь мир. Она молится за мир с болью, с надеждой, с огромной любовью. Преподобный Силуан говорит: сердце, которое познало любовь, оно жалеет все творение.

И вот Великий пост — это, конечно же, наша жертва, наша проповедь, наше приношение и наше жаление этого мира. Миру сейчас очень нужны эти наши молитвы, молитвы Церкви. Но как говорил Сергий Фудель, человек-подвижник, который сам прошел застенки ГУЛАГа, жил в эти страшные Сталинские времена, он говорил, что нам нельзя верить, стиснув зубы. Это ненадежно, и это оскорбление Господу. Великий подвиг сейчас — сохранить веру, но веру не угрюмую, точно загнанную в тупик, а веру, любовь любящую веселящуюся о своем Христе. И, наверное, не до конца был прав человек, вот этот мыслитель, которого я приводил в начале, который сказал, что два дня важных в жизни человека — когда ты родился, и когда ты понял, зачем ты пришел на свет. На самом деле есть еще один таинственный, страшный третий день, которого не обойдет ни один человек. Это день нашей смерти. И каким он окажется, этот страшный день нашего исхода, когда душа вырвется наружу из тела. Каким он окажется, и где мы будем.

Великий пост — это напоминание о том, что Господь Своим Воскресением умертвил смерть. Наше отношение к смерти совсем другое. Где твое смерти жало? Великий пост — это усилие святой Церкви, это и наши усилия возможные, чтобы душа каждого из нас услышала эти слова, которые мы будем слышать в конце Великого поста, когда мы придем этим благодатным, таинственным, радостным глубоким путем поста к самой главной цели нашего поста — к Пасхе Христовой. Чтобы мы, дай Бог, услышали эти благословенные радостные глубокие и важные для нас слова: «Смерти празднуем умерщвление, адова разрушение и иного жития вечнаго начало».

Аминь.

Игумен Тихон (Борисов)