Аудио-трансляция:  Казанский Введенский

Каж­дый день и каж­дый час кла­ди­те на­ча­ло ко исп­рав­ле­нию, и Бог ми­лос­ти, че­ло­ве­ко­лю­бия и щед­рот по­даст и нам ру­ку Сво­ей по­мо­щи, как Пет­ру, свя­то­му апос­то­лу, уто­па­ю­ще­му в вол­нах морс­ких.

прп. Иосиф

Де­ло не в слож­нос­ти ис­по­ве­ди, а в сок­ру­ше­нии серд­ца: „Гос­подь зрит серд­це".

прп. Нектарий

На­до по­ка­я­ние всег­да при­но­сить Гос­по­ду в сво­их не­исп­рав­нос­тях и по­нуж­дать се­бя к ис­пол­не­нию за­по­ве­дей Гос­под­них и мо­на­шес­ких обе­тов. При этом же на­до за­зи­рать се­бя в не­исп­рав­нос­ти, и счи­тать се­бя ху­же и греш­нее всех, и сми­рять­ся пред Гос­по­дом в серд­це сво­ем. Сми­ре­ние за­ме­ня­ет не­дос­та­ток дел.

прп. Иосиф

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

2 из 3

Начало старчества

Старец Макарий до кончины своей держал отца Илариона в тени, и тот не имел явных духовных детей, хотя некоторые из чад еще при жизни старца и по его воле негласно исповедовались у отца Илариона. Это было началом его духовнического пути, облагодетельствованного преемственностью старчества. Сокровенно, в тиши скита, вдали от мира сего, совершалось возрастание смиренного инока в мужа высокой меры духовной, способного руководить и другими.

Внешняя трудовая жизнь отца Илариона была видна для всех, труды же его и преуспеяние во внутреннем делании, совершенно невозможно было оценить, настолько они были прикровенны. Однако труды эти имели внимательного и опытного ценителя: их видело просвещенное духовным разумом око мудрого наставника, старца Макария. Он передал в последние дни своей предсмертной болезни отцу Илариону, ставшему двадцать первого апреля 1857 года иеромонахом, продолжение своей старческой деятельности, и вручил его духовному руководительству многих своих духовных детей.

Не оставь игумений!

На вопрошения Белевской игумений Павлины: „На кого вы нас оставляете, Батюшка?" – старец Макарий указал на преподобных отцов Илариона и Амвросия и тут же позвал отца Илариона из другой комнатки, сказав: „Не оставь игумений!" На слова отца Илариона: „Батюшка, я недостоин и сам ничего не знаю", старец отвечал ему: „Не оставь ее!" Мать игумения поклонилась отцу Илариону в ноги. Уже после смерти старца Макария, восьмого апреля 1863 года, отец Иларион вступил в должность скитоначальника и духовника обители.

Тотчас по кончине старца духовному руководству отца Илариона предали себя, кроме Белевской игумении Павлины с большею частию сестер ее обители, еще несколько ближайших учениц покойного Старца, сестры Севского монастыря, среди которых были и племянницы отца Макария. Чадами его стали также Великолуцкая игумения мать Палладия со многими сестрами, настоятельница Каширской общины мать Макария с сестрами, Великоустюжская игумения мать Назарета со многими сестрами и некоторые иные.

Из мирских лиц, предавших себя духовному руководству отца Илариона, следует упомянуть и преданную духовную дочь покойного старца Макария, благотворительницу Наталью Петровну Киреевскую.

Достойный продолжатель Оптинских традиций старчества

Старец Иларион стал достойным продолжателем священных Оптинских традиций старчества. Видимым образом и естественным своим порядком началом старчества является духовничество, которое в Оптиной не ограничивалось исповедью, но соединялось с откровением помыслов. Долго пробыв ближайшим учеником старца Макария, отец Иларион, став скитоначальником и духовником, старался и по управлению, и по духовничеству поддерживать те порядки, которые были заведены его дорогим учителем.

Пять раз в году (то есть, по единожды в посты, Великим постом дважды) совершалась им исповедь всем относившимся к нему братиям; исповедь не общая, а с подробным опросом каждого исповедывающегося о всем касающемся до его внутренней жизни и устроения. Каждый по своей нужде получал при этом наставление для дальнейшей деятельности.

Несмотря на такой труд, старец все-таки выстаивал все церковные службы, как известно, особенно продолжительные на первой и седьмой седмицах Великого поста. Затем начиналась исповедь женщин в хибарке: сестер монастырского скотного двора, монахинь или мирян. Мужчины исповедовались им особо в приемной его кельи. Исповедь часто продолжалась до чтения правила на сон грядущий. По субботам и пред праздниками приходили для исповеди чредные служащие – иеромонахи и иеродиаконы.

Кроме исповеди в посты, бывала исповедь и во всякое другое время всем прибывающим и желавшим оной посетителям и богомольцам, каковых бывало много и никому и ни в какое время у старца отказа не было.

Преимущественно после вечерней трапезы, а старшие монахи, или имевшие особенную нужду и во всякое время (а многие почти ежедневно) приходили к старцу для очищения совести откровением помыслов, покаянием и для получения себе от старца в руководство наставлений и совета, сообразно с устроением каждого.

Особенностью старческого слова отца Илариона было то, что старец говорил большею частью не от себя, а приводил слова и примеры из Священного Писания или припоминал, что в подобных случаях говаривал, советовал, или приказывал батюшка отец Макарий. Слова наставлений старца Илариона были кратки, ясны, просты, и имели силу убедительности, потому что он сам первый исполнял то, что советовал братии, и сам уже опытно побывал в различных случаях, о которых приходилось наставлять братию.

В смиренном воздержании от собственных суждений и мнений, в постоянном обращении к авторитету своего старца и учителя, преподобный Иларион, вслед за старцем Макарием, прокладывает путь для традиции Оптинского ученичества и послушничества, на фундаменте которых только и может стоять старчество. Впоследствии на этом пути особенно подвизался смиреннейший ученик преподобного Амвросия - старец Иосиф.

Вот картина такой исповеди

В переднем углу хибарки, пред иконами Христа Спасителя и святого апостола Петра, висела лампадка и стоял аналой с крестом, исповедной книжкой и епитрахилью, чтобы желающие могли тотчас же приступить к исповеди. Многие из посетителей для того и являлись в обитель, чтобы передать старцу, отцу Илариону, о своих духовных нуждах, как опытному наставнику. После обычных приветствий, старец искусными вопросами вызывал откровенное объяснение посетителя о цели его посещения и составлял себе понятие о его душевном состоянии. Когда находил нужным, предлагал посетителю подготовиться к очищению своей совести исповедованием, назначая для этого не менее трех дней. Следовало пересмотреть всю свою прежнюю жизнь с семилетнего возраста, припомнить и отыскать в себе преимущественно забытые грехи, в которых не было принесено покаяние, и в которых часто и таилась причина душевной болезни. Если же посетитель почему-либо не достигал этого, то старец сам на исповеди искусными вопросами уяснял, в чем дело, вызывал посетителя на воспоминание о нераскаянном грехе, по невниманию обратившемся в навык.

Можно сказать, употребляя выражение Глинского схиархимандрита отца Иоанна (Маслова), что преподобный Иларион "обладал молитвенным даром так воздействовать на человека, что тот, чувствуя невидимое присутствие Всемогущего Господа, со всей откровенностью исповедовал старцу самые потаенные движения своего сердца".

Возбудив сознание и сокрушение о грехах, старец иногда, по степени и важности их, налагал на кающихся епитимии, сообразуясь с родом жизни, званием, состоянием, занятиями, здоровьем, летами. Причем требовал, чтобы кающийся исполнял ее в точности и неопустительно. Епитимия состояла из молитв, покаянного канона, чтения кафизм, поклонов, раздачи милостыни, в прощении обид и оскорблений, примирении с обидевшими, возвращении долгов, или неправильно присвоенного, оставлении неприличных для христианина навыков, забав и удовольствий, праздного времяпрепровождения. Вот картина такой исповеди. По окончании исповеди отец Иларион допускал покаявшегося к принятию Святых Таин. Многие, получив на исповеди от старца ощутительную пользу душевную, продолжали и после жить по наставлениям старца, исправлялись от душевных недугов и жили за молитвами старца благочестиво и благополучно и имели его уже своим постоянным духовником и наставником.

Духовные дары старца Илариона

Дар исцеления

Дар исцеления душевных недугов, которым наделил Господь всех преподобных Оптинских старцев, в полной мере усвоен был и преподобным Иларионом. Различные причины этих болезней Старец распознавал не только через расспросы страждущих, но и иными, одному ему ведомыми путями, и выносил свое заключение. Непримиримая вражда, раздоры семейные, тяжкие нераскаянные грехи чаще всего были причинами заболеваний, а потому и врачевал Старец болящих, при помощи Божией, благодатию таинства покаяния, на дом же давал им богоявленскую воду, артос и масло от лампадок, горевших на могилках почивших преподобных старцев Льва и Макария.

Дар старца исцеления душевных и телесных недугов наиболее зримо проявлялся именно тогда, когда оба рода недугов были взаимосвязаны; заболевание возникало, как сейчас говорится, "на нерв­ной почве", и, наконец, само это нервно-душевное расстройство являлось последствием уклонения от воли Божией и заповедей Его. Здесь проявлялось дарование преподобного Илариона узнавать истинную духовную причину болезни. Действовал здесь и дар рассуждения...

Лучшее лекарство от недугов душевных

Много приводили к старцу страдающих нервными и душевными болезнями, которых обычно называют - порчеными. Старец о. Иларион был твердо убежден, что полное искреннее покаяние, всепрощение обидевших и примирение со враждующими есть лучшее лекарство от недугов душевных. Старец указывал больным не мнимую, а действительно найденную им причину их болезни и приводил к сознанию, раскаянию и сокрушению о своих грехах. Если больные указывали на кого-либо, как на причину своей болезни, что часто бывало с нервными больными, то о. Иларион советовал тогда испросить у того лица прощения, если оно живо, а если скончалось, то примириться с ним, отслужить на его могиле панихиду о его упокоении, подавать о поминовении на проскомидиях, и дома за него молиться, принести покаяние, принять епитимию и положить начало добродетельной жизни.

Исцеление от недуга неверия

Между прочим, в то время к болезням душевным относили и недуг, который уже в XX веке стали рассматривать как "право личности иметь свои убеждения" - неверие в Бога, атеизм. Преподобный старец Иларион врачевал эту нравственную болезнь, и потому ныне так важна нам его помощь свыше. Вот пример исцеления от недуга неверия:

Студент Московского университета, тульский помещик А.П.А. дошел почти до полного неверия в Бога. Будучи проездом в обители, он имел продолжительные беседы со старцем. Полные искреннего участия и душевной доброты слова старца подействовали на молодого человека. Он согласился признать свои заблуждения, провел, по предложению старца, в обители несколько дней, исповедался, принес покаяние, сподобился принять Святых Таин, к чему пред тем уже несколько лет не приступал, и поехал в Москву верующим и благочестивым христианином.

Весь мир не стоит одной души!

Любовь старца к страждущим была безгранична. Как-то попала к преподобному Илариону на исповедь упорнейшая душевнобольная, источавшая на него грубую, непристойную брань. Не обращая на это внимания, Батюшка все же добился, чтобы она пришла в полное сознание и покаялась в том грехе, за который так сильно страждет. „Вы бы ее, Батюшка, оставили, коль она такая", – заметил кто-то, на что Старец ответил: „А у нее ведь душа такая же, как и у нас с тобой. Весь мир не стоит одной души!"

Совершенное исцеление

Одна сорокалетняя крестьянка, Одоевского уезда, часто посещавшая обитель, сама рассказывала, что в продолжение многих лет сильно страдала припадками, сопровождавшимися судорогами, криком на разные голоса. В состоянии припадка, она неистово кричала, бранилась и обнаруживала такую неестественную силу, что несколько мужчин не могли удержать ее. Много наслышавшись о старце Илларионе, она обратилась к нему за помощью. Как всегда, так и в этом случае, старец исповедал ее во всех грехах; особенно нераскаянных, и вот благодатною силою Таинства Покаяния она получила чрез старца совершенное исцеление. Припадки не возвращались, и она стала здо­рова и покойна, глубоко признательна за полученную помощь. Она жива была еще в 1877 году, и лично известна многим братиям.

Теперь тебя преследовать и вязать не будут

Тульской губернии, Богородицкого уезда, купец 35 лет, непьющий,— более года страдал душевною болезнью: ему представлялось, что все насмехаются над ним и над его действиями, и что какие-то незнакомые ему люди, куда бы он ни пошел, преследуют его и намереваются лишить его жизни. Эти мысли ни днем, ни ночью не давали ему по­коя, и он несколько уже раз приходил к мысли о самоубийстве, и тем самым наводил страх на все свое семейство. По убеждению матери, купец приехал в обитель и объяснил свое положение старцу отцу Иллариону. Старец несколько раз подолгу с ним занимался, и нашел у него затаенный грех, который он не объяснил священнику, сомневаясь в прощении его. Старец убедил его, что нет греха, который бы не прощало человеколюбие Божие, если в нем каются,— и он на исповеди принес в нём покаяние, и, получив разрешение, удостоен был причащения Святых Таин. При прощании старец сказал ему: "Ну, поезжай с Богом, теперь тебя преследовать и вязать не будут». Так действительно и было: купец совершенно выздоровел от своего мучительного недуга.

Испросить у отца прощения

Один молодой купец года два был одержим манией преследования, доводившей его до безумия. Он избегал людей, бродил с блуждающим взором, произнося бессмысленные слова. Старец Иларион долго занимался с ним и из расспросов дознал, что главная причина болезни его была вражда и непокорность отцу, которую он таил в своем сердце. Батюшка долго убеждал его оставить злобу и испросить у отца прощения, доказывая, что только после этого он может надеяться на помощь Божию и избавиться от болезни. Наконец, упорство его было мудро уврачевано, душа очистилась покаянием, и мир водворился в ней.

Не упустить душу, ищущую спасения, без возможной помощи

Сохранилось трогательное повествование о послушнице Белевского монастыря Марии, ушедшей в Москву и там заболевшей нервными припадками. Старец предсказал ее возвращение в обитель, что и состоялось в 1871 году. Отец Иларион с любовью принял ее на исповедь и, когда с ней опять случился припадок, позаботился, по его окончании, самым подробным образом исповедать больную. По окончании исповеди, утешал ее как дитя, дал ей свои четки, своего служения просфору, святой воды и артос. Воду благословил ей пить при появлении припадка. Отпуская больную, благословил ее и сказал: "Благодари Бога, теперь будешь ты жива, а ежели бы даже пришлось и умереть, - Милостив Господь! буди Его Святая воля! Помни же, что лучше быть учеником ученика, нежели жить, полагаясь на свой разум и по своей воле", - и обращаясь к сопровождавшим ее сестрам, приказал, чтобы не оставляли больную.

По уходе больной, старец очень был утешен тем, что больная могла принести чистосердечное покаяние, и говорил: "Сестры хотя и думают, что она не так опасна, но Бог знает? и здоровые иногда умирают, а больная, да еще в таком страдальческом положении, тем более не безопасна. Мы не знаем, что с нами может случиться и в следующую ночь или завтра. Что только можно было сделать, чтобы помочь бедной - все сделано. В подобных случаях не должно откладывать, а пользоваться каждою минутой, чтобы не упустить душу, ищущую спасения, без возможной помощи".

Возвращаясь в гостиницу, больная говорила сестрам: "Други мои! Как у меня теперь легко на душе, давно не ощущало мое грешное сердце такого отрадного спокойствия духа, и такого необъяснимого чувства, какое я вынесла от батюшки. Слава Богу за все!" - Она попросила засветить лампадку, выпила святой воды, взяла четки, полученные ею от старца, и легла на койку, перекрестивши себя и ее крестным знамением. Сестры оставили больную и пошли ужинать. Поужинав и поговорив между собою о той утешительной перемене, которая в этот вечер произошла в состоянии больной, они возвратились к ней, чтобы вместе читать правило на сон грядущим - но нашли Марию уже уснувшей вечным сном.

Узнав о кончине ее, старец сказал: «Это нужно было ожидать, потому я и не решился вчера оставить ее без исповеди». Несомненно, что старцу многое открывалось как извещение свыше. И эта история - прямое подтверждение тому.

По молитве получил извещение

Одна помещица страдала серьезным внутренним расстройством. В Москве ее болезнь признали очень опасною, трудно или почти неизлечимою, так как была она запущена, и помещица возвратилась из Москвы в трудном положении. В начале августа 1871 года она поехала в Киев, чтобы лечиться там у известного доктора. Старцу выразили опасение относительно неисцелимости и вероятности плохого исхода ее болезни. Старец не отвергал эти опасения, был, напротив, как бы тревожен и сам разделял их. Но, удалившись затем из своей приемной в спальную келью и пробыв в ней в удалении около четверти часа, старец снова возвратился в приемную, и уже стал положительно говорить в том смысле, что болезнь ее пройдет. Очевидно, старец в спальне по молитве получил извещение о благополучном исходе ее болезни. Действительно, помещица после киевского лечения совсем оправилась.

2 из 3

<<предыдущая  оглавление  следующая>>