Аудио-трансляция: Казанский Введенский
Заказать поминовение Расписание богослужений

Мо­на­ше­ст­во есть внеш­нее и внут­рен­нее. Ми­но­вать внеш­нее нель­зя, но и удов­лет­во­рить­ся им од­ним то­же нель­зя. Од­но внеш­нее без внут­рен­не­го да­же при­но­сит вред. Внеш­нее мо­на­ше­ст­во мож­но упо­до­бить вспа­хи­ва­нию зем­ли. Сколь­ко ни па­хай – ни­че­го не вы­рас­тет, ес­ли ни­че­го не по­се­ешь. Вот внут­рен­нее мо­на­ше­ст­во и есть се­я­ние, а пше­но – мо­лит­ва Ии­су­со­ва. Мо­лит­ва ос­ве­ща­ет всю внут­рен­нюю жизнь мо­на­ха, да­ет ему си­лу в борь­бе, в осо­бен­нос­ти она не­об­хо­ди­ма при пе­ре­не­се­нии скор­бей и ис­ку­ше­ний.

прп. Варсонофий

Что­бы быть мо­на­хи­ней, на­до быть ли­бо же­лез­ной, ли­бо зо­ло­той... Же­лез­ной – зна­чит иметь боль­шое тер­пе­ние, а зо­ло­той – боль­шое сми­ре­ние.

прп. Амвросий

Мо­на­ше­ст­во есть бла­же­н­ство, ка­кое толь­ко воз­мож­но для че­ло­ве­ка на зем­ле, вы­ше это­го бла­же­н­ства нет ни­че­го. И это по­то­му, что мо­на­ше­ст­во да­ет ключ ко внут­рен­ней жиз­ни. Бла­же­н­ство внут­ри нас, на­до толь­ко отк­рыть его. Пол­ное бла­же­н­ство на не­бе, в бу­ду­щей жиз­ни оно толь­ко про­дол­жа­ет­ся.

прп. Варсонофий

Слишком тяжелые четки

Когда новопостриженному монаху вручаются четки, то произносят следующие слова: «Приими, брате, меч духовный, иже есть глагол Божий, ко всегдашней молитве Иисусове, всегда бо имя Господа Иисуса во уме, в сердцы и во устех своих имети должен еси, глаголя присно: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного».

Четки известны с первых веков христианства. Некоторые полагают, что они были введены святым Василием Великим (по иным источникам — Пахомием Великим и даже святым Антонием, для неграмотных монахов, выполнявших молитвенное правило не по книгам, а по определенному числу молитв Иисусовых.

Четки называются духовным мечом (Еф. 6, 17), для монаха они являются духовным оружием, напоминающим о непрестанной молитве, которая оберегает от рассеивания ума. 

Духовное чадо преп. Нектария Оптинского Надежда Александровна Павлович (1895–1980) в записках о своем духовном наставнике вспоминает один эпизод из жизни архимандрита Агапита (Беловидова) (1842–1922), ученика и письмоводителя преподобного старца Амвросия, автора жизнеописаний преподобных Льва, Макария и Амвросия Оптинских.

«Архимандрит Агапит — одна из таинственных фигур в Оптиной. Он был исключительно образован (в мирском смысле) и вместе духовно одарен. Ему предлагалось и архиерейство, и старчество, но он не захотел принять на себя подвиг общественного служения. В старости он стал юродствовать, заболел, порой впадал как бы в слабоумие, хотя в просветах сохранил и прозорливость, и всяческую высоту духовную. Жил в больнице. Батюшка Нектарий говорил, что болезнь его — наказание за отказ от общественного служения.

О старце Агапите очаровательно рассказывала сиделка Дунечка, ходившая за ним в больнице. Однажды она тихонько сняла четки с перекладины постели, где они всегда висели, и взяла их с собой в храм.

— Вот-то, — думает, — помолюсь я по его четкам!

Старец Агапит словно бы и не заметил, как она четки брала.

Стоит Дунечка в церкви, пробует молиться по его четкам, а ее в сон клонит. Никогда в жизни она так спать не хотела — засыпает стоя — и все. Тут она видит, что неладно что-то, раскаялась и понесла четки обратно. Хочет их незаметно повесить обратно. А старец Агапит открыл глаза, смотрит на нее и смеется:

— Открой-ка мой ящик.

Дуня открыла.

— Вот возьми там четочки. Те легонькие, а эти мои слишком тяжелы для тебя».