Собор Оптинских Старцев
Аудио-трансляция

На­до по­ка­я­ние всег­да при­но­сить Гос­по­ду в сво­их не­исп­рав­нос­тях и по­нуж­дать се­бя к ис­пол­не­нию за­по­ве­дей Гос­под­них и мо­на­шес­ких обе­тов. При этом же на­до за­зи­рать се­бя в не­исп­рав­нос­ти, и счи­тать се­бя ху­же и греш­нее всех, и сми­рять­ся пред Гос­по­дом в серд­це сво­ем. Сми­ре­ние за­ме­ня­ет не­дос­та­ток дел.

преп. Иосиф

<<предыдущая  оглавление  следующая>>

 

Монашеский постриг

Монашества три степени: рясофор, мантия и схима; первый — новоначальных, второй — средних, а третий — совершенных (преп. Макарий).


...Что есть мантия? Образ смирения, а мы ищем ее из честолюбия, оттого и скорбь находит. Какие обеты при пострижении? Терпеть всякую нужду, обиду и смиряться, надобно же к этому быть прежде готовым, а не послел стяжавать оные, а где они? Ложный стыд, что мантия не вышла, доводит до безумия... Вижу, что вы печетесь только о том, что не исправите правило: а о том, чтобы правило жизни христианской по заповедям Божиим исправить, ни­мало не скорбите (преп. Макарий).


...Много найдется таких, скорбящих, не за мантию, но и за рясофор; это происходит от честолюбия — а им кажется, что от искания спасения; спасение состоит в смирении, а оного нет, — то и скорбят за внешнее одея­ние, доставляющее честь (преп. Макарий).


Вы приуготовились к принятию монашеского образа, а в чем состоит его сущность и какие вы давали обеты при пострижении? не то ли, чтобы все терпеть. Параман (принадлежность облачения монаха малой схимы - небольшой четырехугольный плат с изображением креста) и крест что иное означают, как не памятование о данном нами обете к терпению? Так благодарите же Бога, что Он вас обучал терпению, и ныне всякий случай должен быть уроком к научению терпению, и не только от внешних на­носимых, но и от внутренних злоб духов, или к действию страстей, или к отчаянию понуждающих (преп. Макарий).


...Мати О. <просит> ...благословения облекаться в веч­ный траур, то это слово не согласно с истинным разумом. Одежда наша хотя по виду и черна, но она есть одежда веселия и радования и риза спасения. Поистине надобно радоваться, что сподобляет Господь избегнуть мира, как Израиль из Египта, и работать Господу, а не миру. Итак, в сию-то одежду веселия да благословит ее Господь облещися с радостью, а не с печалью, и не сетовать о оставлении мира, а радоваться о вступлении в новую жизнь, которая есть неизвестное народу разумение (преп. Макарий).


...О чем тут скорбеть? О внешней одежде: а разве она делает инока? А ведь ты хочешь спастись: делай инока внутреннего, а не внешнего. А когда о сем будем скорбеть, то далече удаляемся от спасения. Гордость чужда ино­ческого образа, ему сродно смирение (преп. Макарий).


Мантия и схима имеют то великое значение, что при­нимающему их дается и благодать жить по-монашески, да­ется благодать исполнять монашеские обеты. Здесь мантия и схима похожи на оружие, которое дается воину, когда он идет на брань. Ему есть чем встретить врагов и защищать­ся, и отбиваться от них (преп. Варсонофий).


Приступая к принятию ангельского образа, иди на свя­тое дело в разуме. Это не есть какое-либо земное отличие и честь, но вящее смирение. Образ истинного монашества есть искреннее смирение, а смирение святой Исаак Сирин называет одеянием Божества. Прочти сама его 53-е Слово. Малый ангельский образ есть обручение Небесному наше­му Жениху, Сладчайшему Иисусу. И потому, как только оденут тебя в сию одежду смирения, ты обязана будешь иметь всегда на языке имя Иисусово, как обрученная неве­ста имеет пред глазами портрет своего жениха (преп. Анатолий).


Поздравляю тебя с ангельским образом. Сердечно желаю тебе и по-ангельски жить чисто, свято, во смирении, послушании и молитве непрестанной, в незлобии и любви к ближнему (преп. Анатолий).


Один монах, оставшись вне монастыря, начал думать: «Не буду носить четки. Я не молюсь по ним, и, может быть, это мне в грех поставится, что я показываю не то, что есть». Это неправильно. Я хотя и не молюсь по четкам, а на руке держу. Посмотрю на них и подумаю: «Я — монах, должен по обету непрестанно молиться и не молюсь». Укоряю себя, и это — на пользу... Одежду монашескую надо любить (преп. Никон).


Хотя ты и не принимала пострига в мантию, но все же ты имела рясофор, а на одеяние рясы читается такая мо­литва: «Благодарим Тя, Господи Боже наш, Иже по мнозей милости Твоей избавил еси рабу Твою от суетныя мирския жизни, и призвал еси ю на честное сие обещание: сподоби убо ю пожити достойно во ангельском сем жительстве: и сохрани ю от сетей диавольских, и чисту ея душу и тело соблюди даже до смерти», и далее: «облецы ю освящения одеждою, целомудрием препояши чресла ея...». Из этого видно, что Святая Церковь Православная на рясофор смот­рит, как на обет Богу. Бойся солгать Богу. Теперь, если к сему приложим еще и то, что соблазняет тебя монах мантийный, то мне страшно подумать, какой на это суд произносит Святая Церковь. Вот что написано в законоправильнике: монах или монахиня, если приидут в общение брака, не считается то брак, но блуд, или лучше сказать, прелюбодейство... (преп. Никон).


Говорили старцу, что в обители <Оптинской> не скоро дают постриг. На это он ответил: «Внутреннее нужно соблюдать, а о внешнем нечего беспокоиться» (преп. Амв­росий).


Не желай рясофора. Меня самого принудили в рясофор и в мантию, а я не хотел и говорил о сем батюшке Макарию — я сам не принял бы (преп. Амвросий).


...Прочти жития Симеона Юродивого... и преподоб­ного Алипия Столпника... и обрати внимание, что там го­ворится о пострижении. Хорошо позаботиться о внутрен­нем монашестве, но все-таки оно без внешнего не бывает, хотя внешнее без внутреннего и бывает. — Все таинства Православной Церкви совершаются из сочетания внешнего со внутренним, так как человек состоит не из одной души, но и из тела. Хорошо внутренно приготовить себя к сему и не спешить, пока устроишься. — Но так может рассуждать здоровый, больному же надо позаботиться, чтобы не упустить времени, и если сам не позаботится, то никто навязывать ему не будет. — Монашество принимается по собственному желанию, даже когда бывает представле­ние от начальства, то сперва спросят и подписку возьмут, но потом в церкви опять спрашивают: «вольною ли ты во­лею пришел еси» и т. д. Очень высоко будет дожидаться, пока Сама Царица Небесная тебе предложит, что хочет постричь тебя, а следует, повторяю, тебе самой об этом подумать и позаботиться (преп. Амвросий).


...Пишешь, что ты недостойна! — Хорошо смиряться с толком, и если сознаешь свое недостоинство, то в других случаях и следует, сообразно с этим, вести себя и держать­ся смиренного образа мыслей и действования. — Но по причине недостоинства своего не должно отказываться от принятия монашеского образа. — Святой Иоанн Лествичник пишет: «Никто да не нарицает себя недостойна быти обета иноческого... Где находится велия гнилость, тамо и Велие врачевание потребно есть... Здравии бо врача не требуют и во врачебницу не приходят» (Степ. 1, отд. 19). Если не желаешь принять пострижения, то зачем поступала и в монастырь? Впрочем, вольному воля, а спасенному рай. Но если и в болезни будешь отказываться от монашества, то рассуждение твое весьма ошибочно, и внушение это явно с шуией стороны (преп. Амвросий).


Ты удивляешься себе, как ты решилась принять по­стрижение в <схиму>... Как бы ни было, а дело уже сдела­но, переделывать нельзя; остается исполнять по силе и возможности данные обеты, в чем же окажемся неисправ­ными, в том да приносим искреннее и смиренное покая­ние. — Смущаться же ни в каком случае не должно, кольми паче не жалеть и не раскаиваться в том, что принято такое пострижение. — Это великий дар Божий, а даром и невели­ким пренебрегать не должно: а лучше благодарить и ста­раться быть достойным того, что нам даровано по великой милости Божией (преп. Амвросий).


...По принятии мантии скорбные искушения более по­путаются на человека, чтобы навык брани духовной и со­творился и стал искуснее. Тут уже не должно по-новона­чальному рассуждать, зачем то или другое? а просто терпи, смиряйся и опять терпи, подставляя правую ланиту в ду­ховном смысле, т. е. не оправдываясь, а принимая поно­шение и уничижение: во-первых, за грехи, во-вторых, ради того, что добровольно избрала ты спасительный путь, ко­торый называется тернистым, и тесным, и трудным; особен­но принявшему мантию неприлично входить в чужие дела и подавать человеческие советы, кому где жить, или куда переходить, или еще непристойнее — поступать двуличи­ем — в глаза принимать ласково, а заочно говорить про­тивное. Надобно поверить себя, и душевредного должно удаляться, не давая воли языку и гневу, самооправданию, которые лишают человека пользы душевной... (преп. Амв­росий).


И простое стрижение овец бывает полезно и необхо­димо. Весною остригут овцу, а к осени вырастает на ней новая шерсть и более твердая. Постригут монаха в ман­тию. К осени, то есть к старости, расположение души его уже бывает более твердое и благонадежное к получению милости Божией, вечной и нескончаемой. Разумеется, если эта духовная овца не будет подражать козам, без толку лазить по плетням и колокольням и шататься по распутиям. Все знают, что козел, когда не пустят его вперед стада, то идет позади стада один, не хотя смириться (а за такое несмирение не бывает от него ни шерсти, ни молока) и идти наравне с другими, оправдывая собою слово Писа­ния: «тем, якоже прочии человецы» (Лк. 18, 11). Не хочет внять словам псалмопевца: «се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132, 1) (преп. Амвросий).


...Слышу о тебе, начальственная мать, что ты не пе­рестаешь унывать с тех пор, как начала горевать, получив­ши весть о пострижении. Знай, что горе, как море. Чем более человек в него входит, тем более погружается. Поду­май сама, какой безопаснее воин, вооруженный или не во­оруженный, и какой крепче монах, постриженный или не постриженный. Искуситель имеет обычай все извращать и в настоящее время стал всех обольщать какою-то мнимою свободой. А безвременная свобода, по слову святого Исаака Сирина, приводит к горькому рабству. Враг не хочет, чтобы мы повиновались Богу и по воле Божией служителям Божиим, а добивается чрез мрачные и тонкие внушения того, чтобы хоть не явно и не ясно, а повиноваться ему (пре Амвросий).


Поздравляю тебя с пострижением в рясофор — это первая степень монашеского образа. Сердечно желаю тебе пожить отселе по-монашески, в терпении и смирении, и во страхе Божием, и хранении совести, как требуют запове­ди Божий, начиная с искреннего покаяния пред Богом и духовным отцом. Начало же из начал — терпение нахо­дящих скорбей — терпеть укоризны не только от старших, но и от младших, сознавая свои вины, за которые и нужно потерпеть, со смирением и благодарением, чтобы загладил Господь и простил согрешения наши (преп. Амвросий).


...Советую тебе... принять тайно схиму. Смотри опять не отказывайся, — схима есть второе крещение, очищающее и прощающее грехи. Если встанешь, что однако ненадежно, то будем тебя уважать, а ты смиряться. Ты хоть и бодришься, но болезнь свое показывает и доказывает, поэтому не усомнись прямо принять тайную схиму, которая прикроется явною мантиею (преп. Амвросий).


Советую тебе отвергнуть и презреть помысл, смущаю­щий тебя, что ты прямо приняла схиму. Посылаю тебе книгу преп. Феодора Студита. В завещании преподоб­ного... ты сама можешь видеть, что древле святые отцы обыкновенно постригали прямо в схиму, а уже позднейшие отцы начали сперва постригать в мантию (преп. Амвросий).


Несмотря на то, что ты серьезно больна, никак не согла­шаешься принять тайное пострижение, как делают это другие серьезно больные, из опасения чтобы не перейти в вечность без пострижения, проживши довольно лет в мо­настыре, а желаешь получить мантию видимую, т. е. длин­ную, церковную. Не знаю, дождешься ли ты этого. Из жи­тия Киево-печерского преподобного Моисея Угрина видно, что он тайно пострижен в темнице проходящим иеромона­хом. Разве ты выше этого преподобного? Советую тебе молиться этому угоднику Божию, чтобы он, предстательством своим у Господа, помог тебе избавиться от немощей душевных, ради которых посылаются и болезни телесные. Знай, что желать видимой мантии больному человеку есть явное тщеславие. Впрочем, я не убеждаю тебя к тайному пострижению, так как это дело совершается и должно со­вершаться по добровольному желанию разумеющих оное. Ибо образ монашеский есть образ покаяния и смирения, а не повод к тщеславию, высокомерию. На мытарствах и за простое тщеславие будут очень истязывать, кольми паче за тщеславное вышение длинною мантиею. Хорошо тому, у кого большое смирение, а не тому, у кого длинная мантия. Мантия длинная и короткая, обе не имеют рукавов, чем означается то, чтобы носящий их не делал ничего по ветхо­му человеку, тлеющему в похотях прелестных, от чего всех нас да избавит Всеблагой Господь милосердием Своим (преп. Амвросий).


Письмо твое получил, в котором объясняешь безот­радное твое положение по причине постригающихся преж­де тебя, по твоему мнению, и менее достойных. С одной стороны, жаль тебя, что ты так скорбишь, а с другой сторо­ны, я считаю это дело и промыслительным для тебя, чтобы ты после снисходительно думала об имеющих находиться в подобном положении и по опыту знала, как горько такое положение, и здраво об этом судила и рассуждала. Верхов­ным Апостолам попущено было искушение: Петру отречение от Христа, а Павлу гонение на христиан, чтобы после милостивы были к согрешающим. Напрасно и несправед­ливо ты думаешь, что дела делаются только чрез одних людей, без участия Промысла Божия. Кроме властей зем­ных, на земле есть еще и Царь Небесный, Дух Святый, всем управляющий, к пользе нашей полезное устрояющий, непо­лезное отстраняющий. Держись за эту мысль, и ты успоко­ишься, молясь за тех, на кого скорбишь и кого презираешь (преп. Амвросий).

Схима

Образ схимонашеский есть совершенный образ мона­шеский, а монашество есть совершенное христианство. Главная цель наша должна быть — исполнение заповедей Божиих, коими очищается сердце наше от страстей и исполняется плодов духовных: мира, радости, любви и про­чих. Воздержанием утончается наш плотский состав, и оным, купно с молитвенным правилом, очищается ум, но при исполнении заповедей Божиих и при глубочайшем сми­рении, а без сего ни пост, ни труд, ни правило не прине­сут нам никакой пользы. И если только в том одном полагать образ монашества, чтобы исполнять правило и соблюдать пост, а о заповедях любви, терпения и смирения не иметь попечения, то всуе будем трудиться. Правило и пост, конечно, надобно иметь схимникам большие против простого монаха, и на сие подобает себя понуждать: но, впрочем, Бог ищет от нас, по силе каждого, телесного подвига, а душевного подвига — любви и смирения от всех истязует: и больные и престарелые могут любить ближнего, и смиряться, и получать милость Божию; это не мое мнение, а святых отцов учение вам предлагаю (преп. Макарий).

 

<<предыдущая  оглавление  следующая>>